Вместе со всем этим на улицу вышел и к теневой стороне дома побежал. Там принялся яму копать и впервые со дня знакомства я воронов своих удивил.
— Каво-кев-ве-вер? «Ты чего, Семён?» — ошарашенно спросил Чёрный.
— Каруку-ру-рур! «Он же ещё живой!» — прикрыл крыльями гусёнка Белый.
— Мальчики, не мешайте, — не совсем своим голосом им ответил, в свежевыкопанную яму гусика положил, при этом аккуратно укладывая его шею в выемку. Холодной землицей поверх присыпал, но утрамбовывать не стал. Две трети бутылки поверх вылил, а в оставшуюся хотел уже кристалл раскрошить, да только храназ наверху остался. — Чёрный, будь хорошим мальчиком, слетай пожалуйста до браслета и мне принеси.
Тот даже не каркнул, побежав обратно в дом и через плечо удивлённо оглядываясь. И я его понимал, так как изменившаяся манера речи и меня самого смутила. Обычно Лидия так ласково и плавно говорила, когда её зверюшки себя плохо чувствовали. И пока он бегал, я успел очень ловко превратить бутылку в подобие капельницы, с помощью найденной в ящике на веранде силиконовой трубки, ножниц и куска проволоки.
Точно накрошив в бутыль нужную дозу, я взболтал её, подвесил и шланг прямиком в клюв гусика вставил. И также фоном отследил, что добавленный в воду порошок от камня Одержимых в тонком видении начал напоминать воды живого источника. Очень отдалённо, но всё же.
И вот под таким странным гнётом из холодной земли и с капельной подпиткой, гусёнок начал потихоньку приходить в себя. Конец шланга я к его клюву скотчем прилепил и капельку по капельке он нет-нет, да слизывал.
— Вот так. Чёрный, последи. Закончится, зови. А ты, Белый, пойдём. Яков пора будить, — прозвучали с уст моих несвойственные мне короткие фразы. Это явно указывало, что в опыт Лидии я чрезмерно погрузился. Именно ей было привычно после общения с питомцами задвигать поглубже все свои эмоции и превращаться в функцию. И потому, чтобы к самому себе вернуться, мне потребовалось время, но даже за эту неполную минуту я успел и чайник поставить, и сахар по двум кружкам насыпать и весь мусор с поверхностей убрать, при этом все, абсолютно все предметы выравнивая по линеечке. В себя пришёл, когда мокрой тряпкой с холодильника пыль стирал. — Брлбрбрлрб! Фуррвх. Ох эк меня жмыхнуло то…
По щекам себя похлопал для надёжности и с уважением огляделся. Вот кого для уборки надо будет вызывать. Справилась эта личность просто на ура.
— Яков подъём! — пнул я диванчик, но мужчина на нём даже не вздрогнул. — Белый, ты куда его отправил? А ну признавайся.