Я выхлебал горшочек в несколько глотков, а потом тщательно протер его изнутри куском лепешки, которую отправил в рот вслед за всей остальной снедью. Хорошо! Вся моя жизнь делилась на две половины: когда я был сыт, и когда я был голоден. Сыт как сейчас я бывал не каждый день. Даже меня, близкого родственника царя, коснулись все эти несчастья. Зерна и впрямь становилось все меньше. Кое-где поля и вовсе стояли пустыми, забывая возвращать людям даже то, что те бросали в землю. А уж мясо я точно ел не каждую неделю, только если удавалось подстрелить оленя или кабана на копье взять. Но у нас еще было терпимо. А вот на востоке и юге, корчмарь не врал, дела совсем скверные. Если бы не помощь из Египта, в городах Лукки и Тархунтассы(4) одни волки жили бы. Его величество фараон помог детям своим, прислав корабли с зерном. Я сегодня это в порту слышал. Я страсть до чего любопытный, потому и хожу, развесив уши. В нашей глуши скука и тишина, а новостей так мало, что когда теленок родится, это целый месяц обсуждают.
— У нас в Аттике тоже урожаи плохие, — сказал вдруг Тимофей с глухой тоской в голосе. Он уже поел и отставил в сторону до блеска вылизанный горшок. — Меня потому-то из дому и погнали. Самим жрать нечего. Не прокормиться всем с одного надела. Когда отец состарится, наша земля достанется брату. А я лишний вот получился. А потом младшие братья тоже в море пойдут. У нас многие так из дому уходят.
— Знаем мы, как вы, ахейцы, из дому уходите, — неожиданно зло сказал Рапану. — Вон Гибалу недавно сожгли. А то город царя Угарита был. У меня там родня жила. Кого побили смертно, а кого в рабство увели. А страну Амурру(5) и вовсе разорили дотла. Даже царей ее поубивали!
— Я не ахеец, — с достоинством Тимофей. — Я из афинских пеласгов. Когда ахейцы с севера поперли, мы свою землю в бою отстояли. Она от века наша. И царей Гераклидов вместе с их дорийцами мы тоже бьем, когда они приходят.
— Да! Непонятные дела начались, — загрустил Рапану. — Торговля совсем плохая. Шерсть и ткани еще везут к нам, а вот олова почти не стало. Слышь, Эней, а как тут у вас с оловом?
— Мало его и дорого очень, — ответил я и вздрогнул, словно пронзенный ударом молнии. Я как будто со стороны слушал это разговор. Я ведь не Эней, я Андрей. А, точнее, Андрей Сергеевич! Доцент кафедры Древней истории и… Да плевать сейчас на это. Хорошо-то как! Одышки нет совсем, и сердце не болит! Я ведь уже и забыл, когда такое было. Кстати, а почему оно не болит? Оно же только что сильно болело, когда я… А почему это я вдруг Эней? Я Эней??? Да как я мог в это вляпаться?