— Нельзя так, Эней! — сказал отец. — Ты муж! Ты воин! Веди себя достойно!
Парень легко, словно кошка, спрыгнул с корабля на пирс и хлопнул меня по плечу.
— Я Тимофей из Афин, сын Милона! Где тут свежего хлеба пожрать можно? От ячменной каши уже брюхо сводит.
Интересный парень. Лет семнадцать-восемнадцать на вид, крепкий, перевитый могучими мышцами. Он сухой и гибкий, с движениями умелого бойца. И взгляд у него приятный, открытый, только суровый не по возрасту. Такой бывает у тех, кто войну прошел и смерть видел. Темно-русые волосы подрезаны надо лбом неровной челкой и свободно падают на плечи волнистыми локонами.
— Я Эней из Дардана, сын Анхиса. Там в порту корчма есть, — показал я рукой. — А чего это ваша девка орет?
— Наверное, до ветру хочет, — равнодушно пожал тот широкими плечами. — Мы ее на Лесбосе прихватили. Рапану, хозяина сын, поманил ее куском лепешки и от родной деревни увел. Ну скажи, не дура разве?
— Еще какая! — охотно согласился я. — Кто же с незнакомым человеком от своего дома уходит! Продадите теперь?
— Само собой, — кивнул Тимофей и вздохнул. — Девка до того хороша, что сердце щемит. И остальные места тоже. Но мять ее не велели, нетронутую куда дороже продать можно.
— Вот ты где!
С борта корабля спрыгнул еще один паренек, лет пятнадцати на вид, и внимательно посмотрел на меня. Его хитон был побогаче, из египетского льна, и перетянут цветным поясом. На запястьях звенят серебряные браслеты, а на шее болтается какой-то замысловатый амулет в виде рыбы.
— Я Рапану из Угарита, сын Уртену, царского купца, — самодовольно сказал паренек. — Этот олух угощает. Он мне проспорил, говорил, что я ту девку не уболтаю. Ну что, пошли?
— Да пошли, — поморщился Тимофей, который, видимо, проигрывать не любил. — Я вот уже и про харчевню спросил. Веди, Эней!
— Красивая, правда! — я даже застыл, разглядывая девушку в ветхом линялом хитоне, которую вывели из трюма и развязали. Простой кусок ткани с дырой для головы не скрывал точеной фигуры, а в боковом разрезе то и дело мелькало стройное, смуглое бедро. Девчонка размяла руки, потянулась гибким телом, а потом без малейшего стеснения задрала хитон и присела на край борта. Я пронзительно свистнул и помахал ей рукой.
— Эй, красотка, как зовут? Замуж пойдешь за меня? — крикнул я, с замиранием сердца разглядывая стройный стан, густую гриву смоляных волос и прелестное лицо. Она мне не ответила и только показала розовый язычок.
— Феано ее зовут, — сказал сын царского купца.
Он оказался плотным курчавым пареньком с круглым, как у кота, лицом. Почти физически ощутимая аура богатства окружала этого мальчишку, и он вел себя соответствующе, с легким презрением разглядывая суету порта. Моряки обычно одеты не так нарядно, как он. На их прокопченных солнцем телах из одежды только набедренные повязки и дешевые амулеты. Губы купеческого сына выглядели необычно маленькими на его сытом лице, и казалось, что он их вытягивает трубочкой, как будто хочет свистнуть. Темные, почти черные глаза южанина шарили с любопытством по сторонам, охватывая все вокруг.