Я отошел к Дорлафу и сел на камень.
— Спасибо, многоликий, — тихо произнёс ветеран.
— Тебе спасибо, — я посмотрел в его решительные карие глаза, а потом погрузился в магическую концентрацию.
— Может, не надо парня? — с волнением буркнул Драмс, командир телохранителей молодого барона, и в очередной раз окинул взглядом «мост».
Зрелище реально было не для слабонервных.
Бледные бойцы вразнобой лежали на отливающих красным камнях. На ногах остались только я, Клари, Дорлаф, Юлиан и сам Драмс. Хитик и ещё первые пять сдававших кровь воинов уже очнулись, но пока смогли только попить и немного поесть. Да и то с нашей помощью.
— Надо, — твердо произнесла девочка. — Он самый чистый тут. Его кровь даст многоликому много сил.
— Не слушай его! — дрожащий Юлиан обогнул телохранителя и решительно протянул обнажённое запястье. — Бери сколько надо!
«Скорее всего, это будет его первое ранение, — прошептала Виза. — Молодец!»
Парень действительно хорошо держался и чуть отвёл глаза, только когда Клари взмахнула клинком.
Взволнованный Драмс сразу же взял своего молодого господина под локоть.
— Вот так и становятся героями, — я подошёл с другой стороны, но пока трогать барона не стал.
— Многоликий прав, — раздался вдруг низкий женский голос, и из-за моей спины вышла… Виза!
Что это⁈
Мои брови взлетели вверх, а челюсть отпала. Где она взяла эту одежду?
Длинное чёрное платье без ярко выраженных деталей смотрелось изящно, сексуально и одновременно…невинно? По слегка оголённым плечам ниспадали чёрные локоны; молодую грудь и узкую талию обрамляло что-то вроде корсета, а плотная, но лёгкая ткань юбки струилась по длинным ногам от бёдер до самых пят. Дополняли образ рукава, которые обтягивали и полностью скрывали руки до локтей, переходя ниже в практически прозрачный шлейф, напоминающий крылья.
Единственным ярким элементом были оранжевые глаза, которые притягивали и манили, как огненный закат… Так, стоп! Чего это меня внезапно и неуместно потянуло в романтическую поэзию⁇
— Твоя кровь сейчас смешается с кровью всех этих прославленных воинов и этого мужественного человека, — Виза указала на Дорлафа, который, как нянька, следил за своими бывшими подчинёнными и, как только кто-то из них приходил в себя, подбегал и поил их. — А потом эта гремучая смесь вольётся в многоликого, и он пробьёт вам путь назад. Гордись собой! И больше не складывай баллад о других! Стань сильным и пиши историю сам!
Ничего себе её понесло… А эта речь! Не знал бы, что это моя быдловатая подруга, никогда бы не поверил.
Тем временем глаза ещё больше побледневшего юного барона заняли пол-лица, и он не сводил их с Визы.