— Я не против большого гнезда, — ухмыльнулся я. — Значит, будешь рожать до тех пор, пока не родишь мне дочь. А потом может и вторую дочь.
— А второе условие? — еще прищурилась Анна.
— Мы найдём мужа твоей матери.
— Что?! — взвыла Евангелина. — Ты что, решил от меня избавиться?!
— Нет, — спокойно ответил я. — Я просто хочу, чтобы у вас была счастливая личная жизнь. И тогда, возможно, вы перестанете лезть в нашу и в дела Империи.
— Я отказываюсь!
— Мама! — закричала Анна.
— Я рожу вам дочь, — тихо донеслось из-за её спины.
— Замолчи! — снова гаркнули мы втроём.
Я вздохнул.
— Ну так что, Анна? Найдёшь мужа для своей матери? Устроишь отбор?
— Да.
— Анна! — возмутилась Евангелина. — Я так тебя не воспитывала! Что значит — ты устроишь мою личную жизнь?! Я взрослая женщина и сама решу!
— Тогда, мама, подыщите себе мужа сами, — пожал плечами я. — И желательно постарше.
— Почему это постарше?!
— Ну… вы ведь уже в возрасте, дорогая тёща.
— Ты что, уже решил те годы, что я провела в могиле, добавить к моему возрасту? Я против!
— Ну так что, Анна? — я перевел взгляд на свою любимую.
А спустя год у нас родился сын — прелесть, какой он был хорошенький, и похож на Анну. А потом уже получилась дочь — и тоже была похожа на Анну. Я, кажется, был самым счастливым драконом на свете.
Для Евангелины отбор длился долго. Эта прожжённая интриганка избавлялась от всех мужчин, и только мой генерал Горленхарат смог выдержать этот неравный и нервный бой.
Да что там! Ему даже василиски не были страшны, после битвы за сердце Евангелины.
А что же до истинности?
То фейри могли избавить драконов от подобного инстинкта. Ведь были и те, кто не захотел разрушать семью ради этой самой истинности.
Быть в паре — это выбор человеческих половин, а не зверя. А мы уж давно не спим в пещерах на золотых кучах и не едим девственниц.
Вот даже фейри уже не все живут в Холмах — вполне себе строят каменные дома.
Время идёт.
Всё меняется.
***
Кристина
Изумрудная трава мягко пружинила под ладонями, пахла солнцем и жизнью. Я лежала на спине, раскинув руки, чувствуя, как земля подо мной медленно и спокойно бьётся — ровно, уверенно, как сердце.
Мне нравилось быть фейри.
Рядом возилась Мира. Маленькая, упрямая, с прядями тёмных волос, которые вечно лезли ей в глаза. Она что-то лепетала на своем детском и разбрасывала цветы, которые ей насобирал Кристофер. Чуть дальше, на животе, лежал он сам — и наблюдал за муравьем, подставлял и убирал ему травинку. И так уже почти час. Глядя на моих двои детей каждый раз сердце в груди сжималось от счастья и постоянно наворачивались слёзы.