Минуту за минутой, пока я молчаливо поддаюсь тоске, в голове проносится эпизодами наша с Федором жизнь. Мы разделили пополам много первых моментов. Слишком много, чтобы в итоге муж пришел и сказал, что ему все надоело, что он словно мертв давным-давно.
– Нет, тут что-то другое, – хрипло говорю в пустоту, смотря на струйки дождя по стеклу.
Но гадать о причинах так же глупо, как думать о том, что он сейчас где-то там за пеленой дождя. Или же уже пошел к другу. А может к…
Нет, не хочу думать об этом.
Я предположила, что у него имеется другая женщина, но я не могу обвинять его в этом лишь из-за того, что я растеряна.
Поднявшись с постели, подхожу к окну и зачем-то смотрю на улицу. Вниз. Там, где виднеется парковка. Там, где должна стоять его машина.
То ли нет ее, то ли ночь и дождь мешают рассмотреть.
Приняв душ, я ложусь спать, зная заранее, что не смогу уснуть так скоро, как хотелось бы.
Утром я разбитая и сонная. Но собираюсь на работу бодро, потому что Ксения – моя подруга – заедет за мной, как всегда, в определенное время, и я не хочу опаздывать.
Вчера, когда мысли устроили мне фактически облаву, я уже хотела ей позвонить. Раньше я бы набрала маму, но ее нет уже как пять лет, а отец никогда не был тем слушателем, кому я бы хотела вывалить подобную правду и услышать совет. Папа у меня военный человек, давно ушедший на пенсию. Строгий. Но сейчас я хотела, чтобы у него было спокойно в душе.
Почему не набрала Ксении? Не знаю. Может, потому что не было того, что можно было сказать конкретно. Я сама еще ничего толком не знала и не верила мужу. Поэтому оставила этот разговор на другой день, в тайне надеясь, что он, возможно, не настанет.
Как я и говорила, она заехала в восемь. Поднялась за мной с двумя бумажными стаканами, куда я налила кофе, и мы обе быстренько вышли из квартиры.
По дороге на работу, где мы, собственно говоря, познакомились больше десяти лет назад, она странно и долго молчала.
– Что с тобой? – не выдерживаю первой.
– Я просто думаю.
– О чем?
Она тянется к стакану, делает глоток и оставляет его в подстаканнике, прежде чем заговорить снова.
– Вы с Федей поссорились, Тань?
– Он что, у вас ночевал? – тут же догадываюсь.
Но она отрицательно машет головой.
– Я, когда вылезла из машины, заметила ваш автомобиль и шевеление в нем. Меня это напугало, и я подумала, что, может, там кто-то обворовывает ее. Но когда подошла, поняла, что шевелился сонный Федор. Отсюда и вывод.
– Боже, – закатываю глаза, даже злюсь, но подсознательно где-то радуюсь.
Ведь если он ночевал в машине, значит, у него попросту нет и любовницы, к которой он бы поехал. Так ведь?