Свекровь с матерью как будто бы сговорились и просто решили меня добить. Каждая в этой ситуации обвиняла меня.
А я даже не знала, в чем я виновата. Они посчитали, что я оказалась плохой женой, плохой матерью.
Они посчитали, будто бы имеют полное право на то, чтобы тыкать мне в мои косяки. И говорили, что оказывается, когда Ульяне было десять лет, не нужно было ездить в отпуск. Нужно было только с Димой, всем вместе.
А мне смысл было тогда с Димой ездить, когда я хотела, чтобы дети увидели море. Как будто бы они сами не были родителями малышей, как будто бы сами они не понимали, насколько это важно.
Весь оставшийся день мы прокрутились с Ульяной в подготовке.
Приезжала швея, которая забирала моё и платье Ульяны на подшивку. Я на все это смотрела с ощущением приближающегося краха, потому что я знала…
Впервые за год с момента развода мне придётся столкнуться с Дмитрием на свадьбе сына. И я не знала, к чему это приведёт.
Можно было бы сказать, что я не приеду на свадьбу, но сын-то в чем в этой ситуации виноват? Почему он должен терпеть то, что только один из родителей будет рядом в самый важный день в его жизни?
Это было бы свинство по отношению к ребёнку. Я не могла так поступить.
И этот год он был очень тяжёлым.
Я не подавала на раздел имущества, потому что я не могла сообразить, за что бороться. Дима, как и говорил, он ни капельки не сбавил ни содержание Ульяне, ни помощь Роме.
Но я действительно не понимала, я даже ещё сейчас не отошла от шока.
И мне до боли было страшно представить, что я снова посмотрю в глаза некогда любимого человека и увижу там холод и безразличие, а ещё презрение.
Но я карабкалась, я выворачивалась, я старалась, чтобы за этот год все изменилось.
Я открыла ещё один бутик цветов в новом жилом комплексе, очень элитном.
Помещение было дорогое, и все деньги, которые у меня были в заначке с бизнеса, ушли на этот салон. Это было оправдано, потому что эта точка, как только открылась, она мне принесла тройную выручку по остальным салонам.
Я старалась выкрутиться, как только могла, понимая, что теперь рассчитывать на то, что Дима такой добрый, всем обеспечит детей, я не могла.
Новая женщина появилась или появится, или давно была. А это значило, когда она откроет рот и скажет, что как-то Дима дофига вкладывает в свою старую семью, все это финансирование в будущее наших детей прекратится.
Я понимала, что теперь мои дети зависимы только от меня. Если Рома взрослый, состоявшийся уже мужчина, то Ульяна только жизнь свою начинает, она только в сентябре пойдёт на первый курс института.