— Молчи, паразит! — зло выдохнул Давид, хоть был и уже в плечах уже и не такой раскачанный, как Кирилл, но все равно было больно.
Кир тряхнул головой, сплёвывая на пол, и прошипел сквозь зубы:
— Ну ты и крыса.
Я дёрнулась наперерез, постаралась вклиниться между ними, но ни черта не вышло, Кир только успел крикнуть.
— Если что! Так не делается, Ксюше и передай, — зло выдохнул он, посмотрел мне в глаза и мотнул головой. — Ну, прости, мам, она была в моей квартире, дрянь отцовская. Не мог я тебя пустить. И рассказать я тебе тоже ни черта не мог он же бы сделал вид, что все контролирует. Контролируешь? Пап? — Переведя взгляд на Данилу, спросил зло Кирилл и, не дождавшись ответа ни от меня, ни от отца, дёрнул с вешалки гардероба свою кожаную дублёнку и вылетел в фойе.
Даня стоял как оплёванный.
Сжимал и разжимал кулаки и, понимая, что происходит какой-то треш.
Давид медленно провёл пальцами свободной руки по костяшкам той, которая прилетела Кириллу, прикрыл глаза и выдохнул, ощущая, что атмосфера нагнеталась с каждой секундой.
— Спасибо, отец, — произнёс он ровным голосом, — спасибо, ты прям сделал все в лучшем виде, все прям о чем тебя просил ребёнок
— Давид, не надо здесь сейчас.
Но Давид качнул головой, посмотрел на деда.
— Что с ним?
Врач подняла глаза.
— Все в порядке, мы сейчас укол сделаем, и если у вас есть желание…
— Да, есть, — перебила мама нервным голосом, — да у нас есть желание поехать в больницу.
— Не надо, не надо, — взмахнул рукой отец, стараясь поймать ладонь матери, но та спрятала руки в подмышках и вздёрнула подбородок.
— Не смей мне тут лежать и рассуждать о том, что надо и не надо. Как я решу, таки будет — Недовольно, в своей манере авторитарного деспотизма, произнесла мать, хотя ещё пару минут назад плакала у меня на плече о том, что боялась, будто бы отец уйдёт. Вот она, женская натура, снаружи рычим, а внутри загибаемся от боли, как бы глупо это не звучало.
— Тогда мы сделаем все, надо только документы заполнить.
Данила прошелся от одного края холла до другого, запустил пальцы в волосы. В этот момент Давид отмер.
— я не знаю, что у вас здесь произошло, я не понимаю, что вы тут натворили, но мне однозначно это не нравится, это хуже, чем плевок в душу. В другое время вы, конечно, разобраться со своей бабой не могли, — выговаривал Давид, глядя на отца.
— Ты не мог бы сейчас не усугублять ситуацию? — Произнёс Данила, перехватывая себя за подбородок.
— А я не усугубляю ситуацию, усугубил её ты, когда решил уйти из брака, и ладно бы ты решил это сделать нормально. Нет, ты сначала вывалил весь брак в грязи, а потом надеешься на то, что с тобой ещё кто-то будет нормально общаться.