— А зачем? А зачем мне это, Дань? Зачем? Зачем мне нужно, чтобы ты что-то доказывал? Я устала. Когда ты ушёл, я думала, что не выживу. Я старалась быть смелой, сильной. А по факту мне просто хотелось броситься к тебе на грудь, лупить тебя ладонями и кричать о том, что мне просто больно, больно. А я хотела казаться сильной, взрослой. Такой, чтобы все понимали, что я очень достойная жена неверного мужа. Я не могла себе этого позволить. И сейчас я не вижу смысла в том, чтобы пытаться возродить то, что было разбито. Если бы мне не было так больно, может быть, я продолжала бы тебя любить. Но мне было чертовски невыносимо больно, Дань. Настолько, что в какие-то моменты мне казалось, что я с ума сходила. И как заклинание висело в голове, что ты с другой молодеешь, а со мной стареешь. Можно простить измену. Но тяжело принять человека, который сначала уверял и доказывал мою ущербность, а потом вдруг передумал.
— Нет нет, Илая. — Я с жаром подался вперёд, схватил её, обнял и стараясь запомнить последний раз её такой, какой она всегда была для меня. — Все не так.
Нет. Я точно могу сказать, что все не так. У тебя самые чудесные борщи. И ты по-прежнему самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Поэтому все не так. Уходя, всегда стараешься сделать по-максимуму больно, чтобы не обидно было. Чтобы у самого не было всепоглощающего чувства вины, которое давило. Я так не думал никогда. Я… Я люблю тебя. Я не хочу без тебя. Мне неприятно. Мне не хорошо. Мне дерьмово. Но я не хочу без тебя. Просто не хочу.
И она дрожала в моих руках.
Так было много лет назад, когда она родила Давида и переживала обо всем. Она дрожала в моих руках так, как иногда дрожала, когда я прикасался к ней.
— Зачем тебе это? Потом ты уйдёшь. все равно уйдёшь. Будет другая. Не Соня, а кто-то другой. И каждый раз возвращаясь, время вместе будет все короче. Потому что, если ты один раз ушёл — привычка уходить останется.
— Ты не права. Нет, я все узнал. Я все понял. Я никогда не встречал никого лучше тебя. Я сделал самый правильный выбор в тот момент, когда женился на тебе, Илая.
Но в её глазах был холод и пустота.
И мои руки опустились. Я сделал шаг неверяще качая головой.
— Нет, нет…
— Прости. — Подняла на меня глаза Илая. — Прости, что не люблю. Прости, что не могу на все закрыть глаза. Прости, что мне так плохо не из-за тебя.
Да, это был приговор.
Я не знал, что с ним сделать.
В конце любого приговора должно быть наказание.
А моё каким было?
Уехать тёмной ночью в квартиру? Начать метаться и сходить с ума? Пытаться поговорить с Кириллом, с Агнессой, с Давидом? Пытаться поговорить с тёщей?