На телефоне висели сообщения. Агнесса уточняла, доехал ли я до дома. Опять Соня. Я перелистывал входящие, мечтая увидеть её имя. И тогда бы астры были среди зимы. Пурпурные, с толстыми стеблями и пышными шапками.
Утро было похоже на первый день после поминок. На желудке сосало, а в голове не было ни единой мысли. Я просто стоял напротив окна в кухне и цедил горький кофе, который продирал горло.
Звонил. Звонил так много раз, что потерял счёт. А потом, чтобы никто не подумал, что я действительно приезжал домой, я помыл посуду, переложил плед. Проверил отопление, освещение. Знал ведь, что Агнесса приедет домой.
И сел в машину, поехал к себе.
Только у себя оказалось ещё хуже. Вот уж где действительно одиночество, возведённое в абсолют. Вот уж де действительно понимание, что ничего больше не будет.
Дома были призраки нас прошлых. Дома были воспоминания: её духи, вещи и даже тот самый вязаный плед.
Я звонил каждый день в надежде на то, что она поднимет трубку. Я звонил так много раз, что потерял счёт дням.
Впервые с момента приобретения завода, я не вышел на работу. Ни во второй день нового года, ни в пятый.
Я, как заколдованный, смотрел на экран мобильника. Я повторял всего лишь одну фразу: ответь мне. Я тебя прошу, ответь мне.
72.
Илая
Костя лежал на животе, широко раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку. Не спал, не дремал- мурлыкал, как сытый, здоровый тигр. Мышцы проступали под кожей так, что я не могла удержаться и не провести по ним пальцами. Я сидела у Кости на пояснице, то и дело ощупывала его всего целиком.
— Ты как будто впервые видишь мужика. — Буркнул в подушку Костя, напрягая плечи так, что лопатки проступили и жгуты мышц потянулись к рёбрами.
— Такого- впервые. — Усмехнувшись призналась я.
Нет, Данила для своих лет был очень привлекательным мужчиной и мало в чем уступал Косте. Но просто резким переходом от замужней жизни в свободную, да рядом с таким мужчиной- это завораживало.
И было безумно страшно, что по щелчку пальцев московские каникулы завершатся.
Но страх болтался где-то на периферии сознания, доставляя больше дискомфорта, чем реальные проблемы.
Костя перевернулся в момент, когда я привстала и поймал меня за бедра, прижимая к себе. лежал, смотрел в глаза.
— А как это у вас происходит? — Тихо спросила, отводя глаза. — Как вас раскороновали? И вообще…
Костя вздохнул и провёл пальцами по щетине. Потом зачесал волосы назад и положил руки под голову.
— Знаешь, по всем понятиям, я не должен с тобой об этом говорить.
Я понятливо кивнула, прикусывая нижнюю губу.