Но почему-то так долго сходила с ума от бессонницы ‚ что под утро переползала на свой край, обнимала подушку и где-то в бреду ожидала того, что сзади прижмётся Даниил. Тяжёлую руку он положит мне на талию, как это любил делать и придавит меня к себе.
Я за эти полгода привыкла ‚ что жизнь у меня теперь половинка, потому что из воспоминаний я старалась вырезать все кадры, где был он. Поэтому на дне рождения Давида, когда собиралось много родственников и гостей, я старательно не видела лица Даниила. Я помнила, как Давид радовался тому, что ему подарили лошадь-каталку. Но я абсолютно не хотела смотреть на то, как Даниил придерживает эту самую лошадь за гриву, чтобы сын с неё не навернулся.
Или вот когда Агнесса училась кататься на велосипеде. Я тоже не хотела помнить ‚ что за багажник держал её Даниил.
Моя жизнь была теперь собрана из половинок Половинок только моей жизни. На нашей. Но об этом конечно никому никогда знать не нужно было.
Поэтому появление Даниила спустя полгода на моём пороге выглядело, как дурацкой попыткой сохранить хоть какое-то лицо в надежде на то, что может быть удастся из чего-то разрушенного собрать что-то цельное.
Я облизала губы и покачала головой.
— слушай, вот у этой твоей Кривенковой какой цвет волос?
Даниил растерялся, нахмурился и подсобрался весь.
Мне всегда казалось, что там, где хорошо, обычно люди тоже хорошеют, становятся краше. Понятно, что у меня за полгода в разводе были одни нервы. Но Даниил то уходил к той, с которой не до сна по ночам.
Что ж, я на его лице не видела печатей радости. Не понимала.
— Тебе зачем эта информация?
— Вот и я считаю ‚ что мне незачем эта информация. Поэтому я не знаю, зачем ты приехал ко мне и пытаешься мне здесь сказать о том, что ты привезёшь свою Кривенкову на день рождения жены сына. Она что, кем-то стала значимым, что её надо перед всей родней показать? Или может быть ты надеялся на то, что я сейчас расплачусь и буду уговаривать тебя этого не делать? — Вполне объективно и даже рисковато спросила я.
И Даниил растерялся. Мне показалось, что он реально рассчитывал на то, что я сейчас буду его убеждать, что это глупый поступок.
— Слушай, ты вот зачем так реагируешь? Я приехал специально предупредить тебя.
Чтобы не было шока.
— Даниил, чтобы не было шока, не надо давать обещания, которые выполнить не можешь. — Тихо произнесла я, глядя на него исподлобья.
Перед глазами стояла картинка того, как в первую брачную ночь, в маленькой хрущевке, где на плечиках висело моё платье свадебное, Даниил шептал: «я никогда тебя не предам и обещаю любить крепче, чем кто бы то ни было”. А я отвечала ему в унисон: » я никогда тебя не предам и обещаю любить так, как никто никогда в жизни не полюбит”.