— А ты почему не на такси?
— Да, я на такси. — Агнесса перетряхнула плечами и стянула спортивную куртку. — Я просто вылезла возле супермаркета, решила зайти за мандаринами.
В дверь опять зазвонил.
И на этот раз Агнесса потянулась и просто разблокировала ворота.
—А кто там?
Дочка напряглась и тряхнула головой, постаралась разглядеть в монитор камеры кто, но ничего не увидела.
— Может курьер?
— Так я никого не заказывала. — Честно призналась я и Агнесса прикусила губу, потом открыла дверь и застыла.
На пороге стоял Даниил.
— Ну, здравствуй дочь. Что? Не обнимешь даже?
Агнесса шагнула внутрь и сложила руки на груди.
— Ну, здравствуй пап. Да нет. Я выросла из того возраста, когда надо бросаться к родителю на шею. Без разницы, что ты к нему испытываешь.
Даниил вздохнул.
За последние полгода он мало, чем изменился. Щетина вот стала более явной. Я бы сказала, она перешла в ту стадию, когда уже имела все права называться бородой.
— Ну понятно. В общем-то, я к матери приехал.
Я вскинула бровь. Агнесса посмотрела на меня виновато, извиняясь за то, что не глянула на монитор.
И я вздохнув, кивнула в сторону кухни, намекая на то, чтобы оставила нас наедине.
И когда за дочкой закрылись двухстворчатые двери прихожей, я переступила с ноги на ногу и вспомнила о том, что надо включить тёплый пол.
— Чем обязана? Очередная гениальная идея на тему того, что нам надо с тобой что-то общее решить?
Но Даниил сегодня был не настроен ни на какие шутки и мой едкий выпад пропустил.
— Знаешь, мне показалось важным именно тебе сказать это в глаза для того, чтобы у нас не было в дальнейшем никаких недомолвок. На день рождения Ксении я приеду не один. Мне кажется полгода это достаточный срок для того, чтобы семье познакомиться с Соней. Семье и тебе, раз тебе так не терпелось развестись со мной. Да и вообще, — Даниил вскинул подбородок и высокомерно продолжил, — хоть посмотришь, как надо любить такого мужчину, как я.
4.
Я помнила первые месяцы, это дурацкое чувство того, что ты живёшь наполовину.
Отфываешь шкафчик в ванной и ровно половина занята моими баночками с кремами, а вторая девственно чиста, пуста. В ней нет ни его духов, ни его зубной щетки, ниток для дёсен, ополаскивателя для рта, триммера для бороды.
Я помнила, как это жить наполовину, кода кажется ‚ что кровать невозможно велика. Я ‚ если честно меняла все: одеяло, подушки. Поэтому со временем на кровати остался только мой набор и небольшое полутораспальное одеяло. Я специально каждый вечер ложилась по центру так, чтобы понять, что все это теперь целиком моя площадь.