Я ничего не поняла, но киваю. Если это поможет моему сыну, то я согласна на все, даже выйти замуж за незнакомца.
– Силыч! – окликает мужчина. – Они подъехали.
– Пираньи приплыли, – недоброжелательно шипит Саня. – Я на тебя надеюсь, Оля. Ты ведь понимаешь, что от тебя зависит все.
Быстро киваю и берусь за чайник. Мыслей нет, только страх сплоховать.
Я делаю чай, Саня засовывает в холодильник торт, который до этого держал в руке. Слышится шум электродвигателя, и в кухню въезжает машина. Хорошо, что здесь столько места, что легко разъедутся три таких машины. За рулем сидит сияющий Даник, в руке Ани пульт, она страхует моего юного водителя.
– Мама, смотри! Я сам ехал!
– Ты у меня большой молодец, – улыбаюсь сыну. – Кушать хотите?
– Мы будем торт с какао, – заявляет Аня, глядя на меня с прищуром, словно ждет, когда я опростоволошусь. – С настоящим какао, а не с растворимой бурдой.
– Мама, я тоже буду какао, – тут же поддерживает ее Даник и нажимает на сигнал машины.
– Мы вас позовем, когда все будет готово, – приходит мне на помощь Саня.
Он встает сзади и протягивает руку к верхнему шкафчику. Я замираю, смущаясь близости большого мужского тела. Щеки заливает жар. Что за дурацкие реакции, Васильева?
– Какао! – Передо мной появляется жестяная банка. – Сливки! – Рядом встает коробка со сливками.
Саня наконец отодвигается, но при этом его рука словно случайно гладит мое плечо. По спине сразу же пробегают чертовы мурашки.
Звонок в дверь, и спустя несколько минут слышу женские голоса. Выхожу в гостиную, в то время как в нее входят три женщины. У двоих из них такие выражения лиц, что мне становится крайне неприятно – будто нас уже обвинили во всех смертных грехах и вынесли приговор.
Гостьи выстраиваются треугольником, впереди самая старшая и строгая. За ней плотной парой остальные. Мужчина, которого мне так и не представили, подскакивает с кресла и машет рукой: – Елизавета Петровна, все условия проживания ребенка соблюдены. Можете в этом сами убедиться.
Елизавета Петровна одета в темно-синий костюм и голубую блузку, на ногах черные туфли без каблука. Разуться никто из женщин не удосужился. Выглядит она лет на шестьдесят, худощавая, с тонкими поджатыми губами, в строгих квадратных очках и с безукоризненной прической. Темные волосы зализаны в тугую гульку на затылке. Ни одного волоска не выбивается. Я бы ни за что не смогла так собрать волосы. Поэтому и ношу стрижки, с ними хлопот меньше.
– Я знаю, Леонид Валентинович, что и как мне нужно проверить, – отрезает она холодно. – Александр Силыч, проведите нас в комнату Анны.