Мой муж приходит домой только ночевать
— Закрой рот!
Я вздрагиваю от баса Демьяна.
Я резко замолкаю, а мою глотку схватывает спазм злости и обиды.
Он опять пришел поздно, а я ждала его на ужин.
И опять я услышала то, что его сначала задержала незапланированная встреча с одним из инвесторов, а потом он застрял в пробке.
Я устала от его отговорок.
Наше семейное гнездо опустело. Дочь учится за границей, а сын живет отдельно и учится быть самостоятельным мужчиной с перспективным стартапом.
Наши шумные семейные ужины остались в прошлом, и я все чаще и чаще сижу вечерами одна за столом.
И мне надоело.
Поэтому я сегодня кричала на Демьяна, как только он зашел за порог нашего дома, в котором мне с каждым днем все хуже и хуже.
Мой муж приходит домой только ночевать.
— Прекрати орать на меня! — Демьян опять повышает голос. — твои истерики уже вот где стоят, — он бьет ребром ладони по кадыку, — вот где!
Слезы брызжут из глаз от его баса, и накатывает волна жара с потливостью.
Перепады настроения и истерики с плаксивостью — один признак раннего климакса.
Жар с потливостью — второй.
— Сколько можно, Дина⁈
— Я ждала тебя на ужин! — вскрикиваю я.
Я не раз говорила ему, что мне одиноко, только он не слышит меня. Я кричу не обвинения. Я кричу о помощи.
Мне сорок четыре, и я теряю свою женское начало. Мой гинеколог на прошлой неделе сказал мне страшное.
Мне грозит ранний климакс.
Я начинаю осознавать, что моя молодость уходит, а вместе с ней я теряю и мужа, которому со мной тошно.
В нем просыпается холод ко мне. На инстинктах чувствует, что я, как женщина, теряю внутреннюю привлекательность и женскую силу.
Мне страшно.
— На ужин⁈ — рявкает он.
Я пугаюсь, когда он прет на меня размашистым шагом. Огромный и злой. По пути ко мне через гостиную он стягивает пиджак, и мне становится реально страшно, потому что таким я его еще не видела.
Он будто хочет меня убить.
Я прямо вижу, как сдавливает мою шею в стальных пальцах и рычит в лицо, что я его достала.
На меня обрушивается слабость и тошнота, но я не в силах отступить хотя бы на маленький шажочек.
— Поужинать⁈ — откидывает пиджак.
Под тонкой тканью белой рубашки я вижу, как перекатываются его мышцы.
Я в сорок четыре года получила гормональный дисбаланс, плаксивость и потливость, а мой муж в сорок шесть пышет тестостероном и силой, как племенной жеребец. Он не постарел, он заматерел, и даже мелкие морщинки, которые появляются в уголках его глаз, когда он щурится, выглядят не нитями зрелости, а линиями, которые предупреждают об угрозе и опасности.