— Сними ученическую, надень эту, — коротко сказал Элриан. — Это твой диплом.
Пока я переоблачался, чувствуя странную тяжесть новой мантии на плечах, магистр Горм не удержался:
—Запомни, тебе отныне запрещено появляться в столице. И забудь о Гильдии Портальщиков. Ты сам разрушил свою карьеру своим непристойным поведением. Тебе предстоит до конца дней работать на барона Вальтера фон Хольцберга в его захолустье. — Он с насмешкой окинул меня взглядом.
Я промолчал, лишь поправил складки на груди. Рассказывать им, что гильдейский жетон уже лежит в моем кошеле, не было ни малейшего смысла.
Мы вышли за ворота. Магистр Элриан огляделся и быстро раскрыл малый портал. Первым шагнул в него он, за ним — я, подталкиваемый нетерпеливым жестом Горма, который прошел последним.
Прямо передо мной, высились стены крепости. Это был не столичный дворец, а суровое, сооружение, сложенное из темно-серого камня, добытого, судя по всему, в гряде гор видимых неподалеку. За стенами виднелись крыши небольшого городка.
Мы подошли к массивным дубовым воротам, и они тут же распахнулись. Стражи в простых, но прочных кольчугах уважительно, без подобострастия, поклонились магистрам, и мы прошли внутрь. Мне приказали оставаться на небольшой, мощённой булыжником площади, а магистры скрылись в главном здании замка.
Я остался один, бесцельно нарезая круги в своей новой, мантии мастера. Прошел примерно час, прежде чем они вышли обратно в сопровождении незнакомого мужчины. Он был одет в богатый, но практичный кафтан из темно-зеленого сукна, без лишних украшений. Мужчина лет сорока пяти, с умными, внимательными глазами и сединой, пробивающейся в аккуратно подстриженных темных волосах и бороде. Это, без сомнения, был барон Вальтер фон Хольцберг.
Магистры не сказали мне ни слова. Лишь Элриан на прощанье коротко кивнул. Затем оба мага развернулись и ушли. Барон обратился ко мне, его голос был спокоен и деловит:
— Наконец-то у меня появился свой портальщик. Добро пожаловать в Баронство Хольцберг, мастер Андрей. — Он мягко улыбнулся, и в его взгляде не было ни высокомерия, ни жалости, лишь сдержанная радость и любопытство. Затем он повернулся и подозвал слугу. — Ганс, устрой мастера.
Ганс оказался немолодым, жилистым мужчиной с невозмутимым лицом. Он сдержанно, без раболепия, обозначил поклон и жестом показал куда идти.
—Благодарю вас за добрый прием, господин барон, — ответил я, и проследовал за слугой.
Меня привели в небольшую комнату. В ней было всё необходимое: добротная деревянная кровать, простой стол со стулом, и шкаф для одежды. На столе стоял глиняный кувшин с водой и кружка. Окно выходило во внутренний двор. Было скромно, чисто и уютно.