Я замерла у старой побитой дверки. Когда-то она была с розовыми витражами. Мамочка делала ее сама, своими руками. Огромным трудом, многие месяцы… Сейчас от прежней красоты остались лишь воспоминания.
— Никогда. — прошептала я. Со скрипом попадая в ту жизнь, которой когда-то жила. — Никогда я туда не поеду. Пусть делают с ним, что хотят. Меня это не касается.
— Ты уверенна, что не будешь потом жалеть? Ведь он все же твой… — спросил он ровно, будто больше ради вежливости… А потом посмотрел туда, куда смотрю я и почернел от ярости. Сцепив зубы, процедил. — Ясно. Идем отсюда.
А я все никак не могла оторвать взгляд от следов побоев на стенке, где до сих пор хранились детские пятнышка крови. Жуткий матрац, разваливший шкаф, где каждая моя вещь была изорвана в клочья. Все вокруг больше напоминало пыточную, а не детскую.
— Все это, — мягко прошептала я Борису, что смотрел на меня с осторожной тревогой. Напряженно, будто ждал, когда я взорвусь. — меня больше не касается, понимаешь? Вообще. Никак. Я победила. Он меня не сломал.
Сглотнув ком, Борис посмотрел на меня так, что захотелось прикрыться. И во взгляде этом не было ничего пошлого. Он будто гордился мной… Было бы за что!
— Идем. — резко поднял меня на руки и унес прочь на улице. Лишь у машины поставил на ноги и крепко обнял. Держал крепко, будто не мог отпустить. Мягко поцеловав в шею, прошептал то, что я никогда не могла забыть. Его тон, эмоции… Каждое слово проникло в самое сердце и осталось там навсегда. — Девочки моя… Я всегда буду тебя на руках носить. Ты ни в чем не будешь нуждаться… Проблем никогда знать не будешь… Я тебе клянусь. Веришь?
Усмехнувшись, зарывшись носом в его вкусно пахнущую рубашку, я уверенно кивнула:
— Конечно.
И говорила правду. Сомнений в любимом больше никаких не было.
Десять лет спустя…
— Уже можно? — старательно щурясь, я всеми силами пыталась что-то разглядеть через повязку. Но Борис потрудился, и двойная ткань по плотности больше напоминала бронежилет. — Нет сил терпеть! Долго еще?
Коварно усмехнувшись мне прямо в ухо, мужчина кратко поцеловал чувствительное место за ухом, вызывая целый рой мурашек. Поежившись, я как никогда остро ощутила тяжелую горячую ладонь на своей талии.
— Наберись терпения… — прошептал тот, не давая мне и секунды расслабиться.
— «Набраться терпения», серьезно?! — ахнула я возмущенно. Эмоции внутри били через край. — Ты заставил меня подняться в четыре утра, с завязанными глазами добраться до аэропорта. Даже наушники натянул, чтобы я не слышала, куда мы летим! Прошла целая вечность, а я так и не знаю, где мы?