— Это ты потом оправдываться будешь. Рабочую почту ты не читаешь осознанно, и к Демиду поперлась тоже, — задирает он мне подол.
Я спохватываюсь:
— Ты чего творишь? А ну отпусти.
— Нашла, дурака, — фыркает ДК, забираясь рукой в трусики. — Маша, я постоянно выполняю твои желания. Вот он офисный стол. И где твоя благодарность.
Попка ноет, припомнив, чьи конкретно желания она выполняла в ночь с пятницы на субботу. А я замираю, раздумывая должна ли я сейчас воспротивиться. Сашка говорила, надо чтобы мужик завоевывал, но… Ах…
Сухие пальцы жестко мнут и щипают мои складочки, провоцируя сладкие спазмы в киске.
— Я не знаю, кто я для тебя. Я так не могу… А… Ах…
И тут же чувствую разочарование, потому что грубая ласка прекращается, а мгновенно напрягшиеся соски уже чувствительно трутся о комбинашку под платьем.
— Корниенко, тебе мало романтики?
— Мне бы вербально…
— Писательница, — хмыкает Соколов, возвращаясь к дразнящим движениям. — И что ты хочешь услышать?
Тело, послушное настойчивым рукам, выделяет смазку. Грубоватая подушечка слегка поглаживает клитор, а потом в меня погружаются два пальца, начиная растягивать.
— Я хочу знать: мы встречаемся, или для тебя это просто секс? — сиплю я, оттопыривая попку, чтобы Диме было удобнее доставлять мне удовольствие.
А, как это ни стыдно признавать, я его испытываю и предвкушаю, как сладко будет распирать меня крепкий твердый член.
За моей спиной раздается обнадеживающее щелканье пряжки.
— Да, Маша. Мы встречаемся, — без особой прелюдии меня заполняет напряженная плоть. — И ты не увольняешься. И в лифте со мной кататься будешь. И мой стол тоже опробуешь. И вообще, у меня много планов…
Но дальше я уже не ничего не слышу, потому что киска пульсирует, тяжесть внизу живота растет. А восхитительный член двигается внутри.
Жестко и бескомпромиссно.
Год спустя
Я жалобно смотрю на него и понимаю, снисхождения не будет.
Он все равно возьмет меня.
Заставит кричать от наслаждения, пока его член будет осквернять мою дырочку. Я буду сгорать от стыда и желания отдаться ему всеми возможными способами.
Для меня не осталось неизведанного и недопустимого.
За последнюю неделю я познала все, что может мужчина сделать с женщиной, чтобы превратить ее в течную самку…
— А кто это у нас тут опять фантазирует? — крупная ладонь по-хозяйски ложится мне на попку.
— ААААА!!! Твою мать, Дима! — верещу я от испуга. — Нельзя так пугать!
Это я от него ночью скрылась в другой комнате и, лежа на пузе, быстро пишу новую главу.
И уже не допишу, понимаю я.
Футболка, в которой я сплю, задирается, предоставляя рукам Соколова простор, а его колено уже вклинивается между моих бедер.