— Доньи нет, она уехала.
— Когда вернется?
— Нескоро, сеньор. Донья племянницу домой повезла, а у той дочка маленькая. Если хотите оставить пожертвование, я могу провести вас в бухгалтерию.
Дальше диалог продолжать нет смысла, поэтому быстро прощаюсь.
— У меня есть счета миссии, благодарю. Я хотел лично увидеть донью.
И сажусь в машину.
***
Не знаю, зачем сказал водителю ехать на вокзал, но внутри не покидает странное гнетущее чувство потери. Точно такое же было два года назад, когда я торчал в Сеговии с детективом. И потом, когда приезжал прощаться с Марко.
Наверное не стоило сюда возвращаться. Теперь кружу по Сеговии как пес, потерявший след. А был ли здесь тот след? Это блядь самое главное, о чем стоило себя спросить.
— Останови, — прошу водителя.
С охраной выходим из машины. Прохожу мимо касс. Обходим вокзал по периметру, он здесь небольшой.
Выходим на перрон, и первое, что мне бросается в глаза — собака. Огромная белая псина. Стоит прямо посреди платформы здоровенный, как теленок. Видно, хозяева подготовились к перевозке — псина в наморднике, с поводком. Я знаю эту породу, пиренейский мастиф. Шерсть густая, волнистая.
Это кто ж такую махину с собой везет?
Меня отвлекают охранники, чтобы я дал проехать носильщику с чемоданами. Когда поворачиваюсь, псины уже не видно.
— Может уже пойдем, господин Залевский? — спрашивает охранник. — Или вы кого-то ждете.
— Пойдем, — в последний раз оборачиваюсь и вижу два удаляющихся женских силуэта.
Одна в длинной юбке с платком на голове. У второй волосы собраны на затылке, она одета в свободные брюки и блузу. На руках женщина держит ребенка, девочку. Девочка уткнулась матери в плечо и спит.
У этой, что помоложе, на спине рюкзак. Другая, которая постарше, катит чемодан на колесах, у нее еще небольшая сумка через плечо.
Белый пес идет рядом с женщинами, помахивая хвостом.
Не знаю, почему я на них смотрю. Это из-за собаки. Просто смотрю, как они идут по перрону, где только что объявили посадку на поезд.
Катя
Телефон у Мириам звонит в тот момент, когда мы стоим у табло и ждем, когда объявят посадку на поезд. Я поправляю Ангелине шапку и беру у нее из рук печенье, чтобы она не крошила на себя.
Мириам смотрит на экран, и у нее сразу меняется лицо. Она отходит на шаг, прикрывает динамик ладонью.
— Да… — говорит тихо. — Поняла, сестра. Не разговаривай с ним. Правильно ответила.
Делаю вид, что не расслышала. Если это меня касается, Мириам все расскажет.
Она возвращается к нам, Ангелина тянет к ней руки. Мириам гладит ее по голове и улыбается.
— Пойдем на перрон, Каталина, — говорит, — а то потом начнут толкаться, собака может испугаться.