Мы садимся обедать вместе. Ангелинка возится у моих ног, пес лежит с закрытыми глазами, вытянув лапы, как настоящий коврик.
— Антиквар тебе сказал примерную сумму? — спрашивает Мириам. Качаю головой.
— Он как и дон Эстебан предложил аукцион. А там может быть больше, даже в два раза.
Мириам поджимает губы, смотрит строго. Я знаю, что она скажет дальше, за операцию. И я не ошибаюсь
— Каталина, ты должна за эти деньги наконец прооперироваться.
Мотаю головой.
— Нет, донья, мне нужно определиться с жильем. Я не могу скитаться с ребенком, нам нужна своя крыша над головой.
— Но деточка, твои глаза!.. — она недоговаривает, но молчание и так достаточно красноречиво.
— Я пока еще вижу в очках, Мириам, — возражаю упрямо, — я не слепая.
— Поживи здесь. Сколько лет прошло, они больше сюда не возвращались.
Мириам не говорит, кто такие «они», но мы обе понимаем. Я беру ее за руку, ее ладонь сухая и теплая.
— Я каждый раз, как выхожу на улицу, боюсь обернуться, верите?
Донья смотрит на меня с легким упреком.
— Про таких, как ты говорят, кто обжегся на молоке, и на воду дуют.
— Я не за себя боюсь, донья Мириам, мне ничего не будет, — говорю тихо и показываю глазами на пол, — а за нее.
Теперь моя дочь для Джардино — главная угроза. Дед завещал албанскую землю наследникам женского пола. И они не допустят, чтобы Ангелинке достался этот чертов клочок земли.
Поэтому я буду прятать свою дочь чего бы мне это ни стоило. И Мириам ясно читает это по моему лицу и считывает по моей интонации.
— У нас в миссии есть новая поселенка, Роса, — меняет она тему, — недавно приехала. Ее тетка продает дом во Франции. В Сен-Жироне, недалеко от Тулузы. Можешь посмотреть, прицениться.
— Продает через агентство?
— Нет, — отвечает Мириам, — через нотариуса. Не хотят платить комиссию, и ты сэкономишь.
— Вы видели фотографии?
— Судя по фото, дом небольшой, — говорит она. — Говорит, состояние хорошее, документы в порядке. Если тебе интересно, я вас сведу.
— Сейчас мне нужно одно, чтобы дело поскорей дошло до аукциона.
— Дойдет, — отвечает Мириам. — Ты уже столько для этого сделала.
— Тогда сводите. Посмотрим, что там за дом.
Максим
Никто не ждал, что я за два года стану невзъебенным американцем. Всегда думал о себе, что я космополит. Не в смысле гражданин мира, а в смысле, что мне похуй, где просыпаться.
Люди, которые принадлежат кругу, куда я вошел с ноги, живут в одинаково роскошных отелях, ездят в одинаково шикарных автомобилях, носят одинаково дорогие костюмы. И это зависит не от конкретной точки, где та или иная параллель пересекается с определенным меридианом.