— Мы жили своей жизнью, — отвечает она, вскинув голову. — Отец тоже жил своей жизнью. Мы звали его к себе, но он отказался. Он сделал свой выбор.
— Вы, двое, проявите хоть каплю уважения, — цедит Мириам. — Каталина досматривала вашего отца. И она ничего за это не требовала. Он был не один перед своим концом.
Инес поворачивается к ней.
— Донья Мириам, я уважаю ваш сан, — говорит она сухо, — но это семейное дело. А вы не член семьи. Собственно, как и сеньора Каталина.
Родригес переводит взгляд на нотариуса, будто ищет опору. Только нотариус не оправдывает его ожиданий. Он прокашливается и твердо провозглашает:
— Сеньоры, я обязан напомнить. Вы не можете требовать, чтобы сеньора Каталина покинула дом прямо сейчас. У нее маленький ребенок, дело идет к ночи. Я рекомендую дать ей время до завтра.
— Она может снять номер в гостинице, — не сдается Инес.
Я смотрю на нее и понимаю — она по-другому просто не умеет. Такой нужно показать мне место. Ей нужно победить. Даже сегодня, в день похорон ее отца.
— Я никуда не поеду ночью, — отвечаю так же твердо. — Хотите — вызывайте полицию. Я останусь до завтра, и завтра спокойно уеду.
Родригес некоторое время молчит. Мало того, что он сам юрист и знает, что закон на моей стороне. Он не может выставить меня с ребенком на улицу, иначе огребет от опеки.
К тому же, Родригес не хочет скандала в деревне, где все знают, что это я хоронила Эстебана. Он не хочет, чтобы завтра соседи обсуждали, как дети Эстебана выгнали на ночь глядя его вдову и дочку.
— До завтра, — говорит он наконец. — Завтра вы уезжаете.
— Уеду, — согласно киваю.
Инес деловито добавляет:
— Завтра вы покажете ваши чемоданы.
Нотариус смотрит на нее исподлобья и сочувственно вздыхает.
— Примите мои искренние соболезнования, сеньора.
Благодарно улыбаюсь.
— Спасибо, сеньор. Со мной все хорошо.
Это правда. Для меня главное, чтобы завтра мы выбрались отсюда без приключений.
Инес уже вполголоса отдает распоряжения брату, и они вместе начинают сверять содержимое шкафов по описи.
Мириам касается моего локтя.
— Пойдем приготовим что-нибудь на ужин, — говорит она. — Малышка проснется голодная. И пес твой там уже полчаса скулит на улице.
Спохватываюсь, я совсем забыла про Ангела! Его надо выгулять и обязательно захватить что-нибудь вкусненькое. Он все еще обижается, а собаке не объяснишь, за что его закрыли.
— Гостей будем кормить? — спрашиваю, кивая на кабинет.
— Такие гости пусть сами кормятся, — поджимает губы донья, — они же у себя дома.
— Ночевать, сказали, пойдут в гостиницу, — шепчу ей на ухо.
— Куда угодно, только бы подальше, — взмахивает рукой Мириам, и мы идем на кухню.