— Накрывать на стол, дон Эстебан?
— Иди сюда, Каталина, — он зовет меня в кабинет, — обед подождет. Мне надо кое-что тебе показать.
Вхожу в кабинет, здесь все как обычно. Работы с архивом мы давно закончили, еще до того, как родилась дочка. Мы с Эстебаном все упорядочили, составили опись, пока мое зрение совсем не ухудшилось. И теперь я там только навожу порядок.
Эстебан показывает на стул.
— Садись.
Открывает папку и кладет передо мной лист бумаги.
— Это копия завещания.
В груди сжимается болезненный ком. Задираю голову.
— Дон Эстебан!.. — качаю головой. — Я не…
— Не торопись, — отрезает он, — вас с Ангелиной там нет.
Я молча киваю. Я так и думала, это правильно. Беру лист в руку, подношу к глазам. Я теперь все время в очках.
В завещании указано, что все имущество, движимое и недвижимое, сеньор Эстебан Монтальво оставляет своему сыну Родриго и дочери Инес.
— Прочла, — откладываю копию в сторону, — у меня нет возражений, если вы хотели узнать мое мнение.
— Каталина, я это сделал, потому что Родриго и Инес все равно не оставят вас в покое.
— Дон Эстебан… —сглатываю. — Это правильно. Они ваши дети, это их наследство.
— Ты лучше спроси, когда они в последний раз здесь были? — горестно качает головой Эстебан. — Это наследство им нужно как собаке пятая нога. Но если я оставлю хоть что-то тебе или малышке, они тебя затаскают по судам. Я знаю своих детей. Тем более, Родриго сам адвокат. Первое, что он потребует — это тест на отцовство.
— Дон Эстебан, — говорю убедительно, — меня это совершенно не пугает. Я ни в коей мере не претендую на наследство…
— Но я хотел бы тебя отблагодарить за то, что мои последние годы рядом со мной были именно вы. Ты и Ангелина, — резко отвечает дон Эстебан, и мне приходится умолкнуть.
Он закрывает папку с завещанием, достает из шкафа книгу с деревянным футляром и со стуком кладет на стол.
— Дом и имущество останутся Родриго и Инес. А тебе я хочу отдать вот это. Мои дети все равно ничерта в этом не смыслят.
Я не сразу понимаю.
— Что это?
— Это, — он постукивает футляром, — королевская ejecutoria de hidalguía*. Помнишь?
Я моргаю. Медленно киваю.
— Помню. Но…
Эстебан раскрывает футляр. Внутри пергамент, сложенный в несколько раз, и тяжелая печать на лентах в отдельной коробке.
— А это… — он бережно пододвигает ко мне книгу.
— Я узнала, — перебиваю его, осторожно касаясь пальцами фолианта.
Передо мной лежит редкое однотомное издание «Дон Кихота» с иллюстрациями и гравюрами в кожаном переплете.
— Ты должна их где-нибудь спрятать, Каталина.
— Почему, дон Эстебан?