Его обрывает резкий хлопок, и я с ужасом понимаю, что это был выстрел. А нависающий надо мной мужчина кладет рядом пистолет.
— Не бойся, — говорит хрипло, беря меня за шею. — Не бойся…
Скашиваю глаза и чуть не вскрикиваю от радости.
Это он! Я не ошиблась!
Из-под манжеты рубашки на запястье выглядывает татуировка в виде браслета.
От облегчения хочется плакать.
— Ты и в прошлый раз так говорил… — заставляю себя прошептать. Несмело трогаю плечо и отдергиваю руку.
Оно кажется мне железобетонным.
Неужели это правда он?
Лицо в маске приближается, наши глаза оказываются напротив. Смотрю на его когда-то черные, жгучие, а теперь дикие, безумные, с расширенными зрачками.
Это не взгляд человека — это смесь напряжения, возбуждения и полная потеря тормозов.
— Отпусти меня, пожалуйста… — шепчу.
— Катя. Ты Катя… — он хватает меня за лицо, сворачивает в сторону и наклоняется к шее. Из его горла вырывается рык, от которого у меня холодеют внутренности.
Это не тот мальчик, который когда-то дважды спас мне жизнь. Сейчас это зверь, который просто перегрызет мне горло.
Но он отпускает мою шею, и снова наши взгляды пересекаются.
— Да, я Катя, — говорю дрожащим голосом, — а ты не сказал, как тебя зовут. Я назвала тебя Ангел. Помнишь? Первый раз я заблудилась. Второй раз ты спрятал меня, когда началась стрельба. И сейчас ты тоже меня спрячешь, да?
Мужчина смотрит на меня долго. Его глаза блестят будто стеклянные. Губы в прорези для рта кривятся, уголки опускаются вниз.
— Нет, — рубит. — И я не Ангел.
Резко поддевает руками за бедра и подтягивает к себе.
Снаружи раздается автоматная очередь, ее перемежают одиночные выстрелы. Я вздрагиваю от каждого, как от удара, а он словно не слышит.
На затылок ложится тяжелая ладонь. Давит, поднимая вверх.
— Ты моя, — звучит хриплое, и мне в рот вдавливается чужой язык.
Хочу увернуться, оттолкнуть, но рука, держащая затылок не дает. К тому же со мной начинает происходить что-то странное.
Только что зрение было четким, а теперь все вокруг плывет. Стены беседки качаются.
Я хочу упереться в твердую грудь, хочу оттолкнуть, но руки слабо мажут стальные мускулы. А затем и вовсе безвольно повисают вдоль туловища.
Резкий горячий язык продолжает исследовать мой рот. Затем он покидает его, и я чувствую поцелуи укусы на своей шее.
Подол платья задирается вверх, я спиной вжимаются в стол так, что лопаткам становится больно. Между разведенными коленями наваливается тяжелое мужское тело. Его эрекция такая же каменная как и все остальные мышцы.
Ослабевшими руками пробую оторвать голову мужчины, который не целует. Пожирает.