— Это не настоящий ты, — сказала я.
— Но я настоящий для связи.
Проклятье.
Его голос был слишком близким. Не эхом. Не записью. Настоящим присутствием через первую печать. Значит, он действительно уже находится у внешнего узла или достаточно близко к нему, чтобы прокинуть отклик в сердцевину второй.
Селена шагнула ближе к моему кругу.
— Не отвечай, если он начнёт звать тебя именем.
Ашер усмехнулся.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь остановить это предупреждениями?
— Я всё ещё думаю, что ты слишком переоцениваешь право первой печати, — холодно сказала она.
Он перевёл взгляд на неё.
— А ты всё ещё здесь. Удивительно.
— Разочарую тебя ещё сильнее — я никуда не собираюсь.
Узел света над нами вспыхнул, словно раздражённый присутствием Ашера.
Посторонний отклик. Допущен по связи первой печати. Ограничение времени.
— Что значит «ограничение времени»? — спросила я.
И тут же получила ответ не словами, а действием.
По краям зала начали гаснуть линии света.
Одна за другой.
Как песочные часы, только построенные из магии.
Селена побледнела.
— Это обратный отсчёт.
— До чего?
Она встретила мой взгляд.
— До слияния откликов.
Я поняла не сразу.
Потом дошло.
Если мы не успеем принять решение раньше, чем первая и вторая печать окончательно сцепятся через меня и Ашера, выбор могут уже не оставить нам.
— Сколько времени? — спросила я.
— Я не знаю.
— Очень полезно.
Ашер в световой колонне говорил спокойно, будто всё происходящее его вовсе не тревожило.
— Я бы предпочёл, чтобы ты перестала драться с тем, что всё равно уже началось.
— Ты правда думаешь, что после всего я просто тебе поверю?
— Нет. Я думаю, что ты достаточно умна, чтобы понять: храм, трон и старая память предлагают тебе разные цепи. Я — единственный, кто хотя бы не скрывает, что хочет открыть путь.
— Очень щедро.
— Это честнее, чем называть подчинение защитой.
Слова Иары, безликой хранительницы в белом пространстве и императора всплыли почти одновременно. Все, как один, предупреждали о тех, кто называет власть защитой. Я почувствовала, как неприятно стягивается внутри что-то похожее на сомнение. Не в себе. В масштабах игры. Слишком много правды было по кускам у всех сторон. И именно это делало выбор по-настоящему опасным.
— Ты хочешь не просто открыть врата, — сказала я. — Ты хочешь получить то, что за ними.
Ашер не стал отрицать.
— Да.
— И почему я должна считать, что ты не сделаешь с этой силой то, чего боялись все до тебя?
На этот раз он ответил без насмешки:
— Потому что я знаю цену бесконтрольного раскрытия лучше, чем твой храм и твоя корона вместе взятые.