Я уже хотела позвать стражу, когда заметила ещё кое-что.
На обратной стороне ткани было вышито другое. Едва заметное, почти стёршееся от времени. Небольшая корона над разомкнутым кольцом.
Я не знала, что это значит. Но почему-то была уверена: этот знак не должен был быть на одежде обычного фанатика.
В дверь тихо постучали. Я спрятала ткань в ладонь и настороженно выпрямилась.
— Кто?
— Я, — раздался за дверью голос императора.
Я не успела придумать, почему сердце вдруг стукнуло сильнее, и уже тем более не успела спрятать удивление.
Он вошёл без лишних церемоний, как человек, который имеет право входить куда угодно. Его взгляд сразу нашёл меня, потом скользнул по комнате и вернулся обратно.
— Ты бледная.
— У меня был насыщенный день.
— Это я заметил.
Он подошёл ближе.
— Лориан пришлёт настой. Выпьешь весь.
— Звучит как приказ.
— Так и есть.
Я уже хотела привычно огрызнуться, но вспомнила ткань в руке.
— Подождите.
Он остановился.
— Что?
Я развернула находку на ладони. Его лицо почти не изменилось, только взгляд стал жёстче.
— Где ты это взяла?
— Видимо, сорвала с одного из нападавших. Но посмотрите сюда.
Я перевернула кусок ткани, показывая второй знак.
На этот раз перемена в его лице была едва заметной, но я её увидела.
— Ты знаешь, что это? — тихо спросила я.
Он взял ткань, посмотрел на вышивку и поднял на меня глаза.
— Да.
— И?
Пауза затянулась всего на мгновение, но его хватило, чтобы понять: то, что я нашла, важнее, чем мне бы хотелось.
— Это знак дома Вердан.
— И что это за дом?
Император ответил ещё тише:
— Это род моей матери.
Я уставилась на него, не сразу осознав смысл сказанного.
— Вы хотите сказать, что один из Охотников Пепла носил знак семьи, связанной с вами?
— Именно это я и хочу сказать.
В комнате повисла тишина, от которой стало не по себе сильнее, чем от любой магии.
Потому что если охотники уже связаны с императорской семьёй, значит, охота на меня началась не где-то далеко за стенами дворца.
Она с самого начала была внутри него.
Несколько секунд я просто смотрела на императора, пытаясь понять, ослышалась ли. Но в его лице не было и намёка на шутку, а такие люди, как он, вообще не производили впечатления людей, способных шутить о вещах, связанных с кровью, заговором и мёртвыми убийцами. В моей ладони больше не было ткани — он держал её сам, двумя пальцами, будто маленький клочок чёрного материала вдруг превратился в доказательство чего-то очень старого и очень опасного.
— Род вашей матери, — повторила я тише. — Значит, Охотники Пепла как-то связаны с вашей семьёй?