— Прошу, господин! — бормотал кто-то придушенным голосом. – Как же так?
Меня как молнией пронзило.
Матушка Ада! Это она попалась в лапы Монстери – я уже не сомневалась, что именно он причина ее крика.
Жар обдал тело с головы до ног, и дыхание почти остановилось.
И что теперь делать? Следовать совету и оставаться в комнате?
Здравый смысл подсказывал, что да – оставаться здесь было бы самым верным решением. А вот эмоции раздирали на части.
Как можно оставаться в стороне, зная, что кому-то прямо сейчас угрожает опасность? И почему ее сын, который служит в доме дворецким, не мчится ее спасать?
Так боится хозяина, что готов отдать ему мать на растерзание?
Я закрыла уши руками и сжалась, не зная, что же делать.
«Ты знаешь Аделаиду всего несколько минут! – вмешался внутренний голос. – С какой стати тебе рисковать ради нее жизнью? Третьего шанса вряд ли дадут!»
Звучало разумно, но до ужаса прагматично.
«Она накормила тебя, — вмешались эмоции. – Поддержала, когда тебе это было нужно! И вот твоя благодарность?»
Да чтоб вас всех в этом мире продрало, да поглубже!
Я откинула одеяло и подскочила к двери, прижавшись ухом к косяку. Всхлипывания раздавались уже где-то далеко, и воображение мигом нарисовало картину, как Монстери с перекошенным лицом волочил свою жертву в темную нору, чтобы там ею закусить.
Надо было поменьше смотреть фильмов ужасов.
Я бегло осмотрелась. В комнате не было ничего, что сошло бы за оружие. Только толстая книга старухи Фионы поблескивала золоченым боком, отражая тусклый свет настенной лампы.
За неимением лучшего и это сойдет.
В кровь плеснул адреналин, и сердце уже почти выпрыгивало из груди. Дверная ручка поворачивалась неохотно, будто не желая принимать участия в моей авантюре, и даже жалобно скрипнула.
Я осторожно выглянула в коридор. Длинный, полутемный, с множеством дверей – будто замок с привидениями!
Книга оттягивала руки, но ее тяжесть от избытка эмоций почти не ощущалась. Если сумею пережить эту ночь, то стоит раздобыть палку или что-то в этом роде – пригодится.
Я ступала по мягкому ковру осторожно, на цыпочках, стараясь громко не дышать. Впереди мягко светился прямоугольник лестничного пролета, и с каждым шагом отчаянный голос Аделаиды становился громче.
— Господин, да что же такое? – всхлипывала она. – Пустите, прошу! Как же я теперь?
Жалость к доброй женщине сдавила грудь. Она служила этому монстру верой и правдой столько лет, чтобы сейчас он мучил ее?
С лестницы открывался вид на просторную гостиную, в которой утром я и королевский посланник ждали встречи с Монстери.