Он думал, будет скучно и неприятно таскаться по улицам города в жару. Но присутствие Ясмины делало каждый миг особенным, наполняло его яркостью и свежестью.
Кто был мучением, так это сам Кир. Он вдруг обнаружил, что разучился общаться. Не может даже разговор с девушкой поддержать. Молчит и ходит мрачный, как туча. В конце концов, у Ясмины тоже испортилось настроение от его угрюмого вида.
Хотел бы Кир быть таким же интересным и искрометным собеседником, как прежде. Когда-то его слушали, открыв рты. Он умел парой слов очаровать девушку, вызвать у нее улыбку и даже смех. Его считали превосходным оратором, способным вдохновлять и вести за собой людей. Да он о погоде говорил так, что слушатели ахали и охали!
Но проклятие сделало Кира косноязычным. Он все чаще рычал, а не говорил. Вот и сейчас, что не скажет все невпопад.
Неудивительно, что Ясмина в итоге засмотрелась на другого. Едва Кир это понял, в груди вспыхнул и растекся по венам пожар. Жгучая, безумная ревность вмиг завладела разумом и телом. Желание схватить Ясмину, спрятать так, чтобы другие не приближались, не видели и даже не думали о ней, было нестерпимым.
Стоило лишь предположить, что она снова хочет сбежать от него, да еще с другим… и все, человека не осталось. Его место занял зверь. Лютый, жестокий, готовый на все.
Моя или ничья — вот как думает зверь. Или Ясмина будет с ним, или ее не будет вовсе. С этой мыслью Кир шагнул в пропасть.
А потом опомнился и ужаснулся. Ладно, он сам, с ним все ясно, он и так не жилец. Сколько он еще сможет сопротивляться проклятью и Тьме, которую оно вызывает? С каждым днем и часом она все сильнее. Еще немного — и Тьма окончательно захватит власть. Тогда останется только зверь — дикий и неуправляемый. С самим Киром будет покончено раз и навсегда.
Но Ясмина, она не виновата в его бедах. Она вообще здесь ни причем. Более того, она имеет право выбрать не его. Так думала человеческая часть Кира, но звериная в ответ лишь громче выла — МОЯЯЯЯ.
Стараясь спасти хотя бы Ясмину, Кир взмахнул крыльями. Движение далось ему тяжело, мышцы одеревенели с непривычки. Крылья напоминали два рудиментарных придатка — абсолютно бесполезные.
И все же Кир не бросил попыток. Какое-то время ему удавалось держаться на одном месте. Они хотя бы не падали, но, впрочем, и не взлетали. А потом силы окончательно его покинули, и началось свободное, ничем не сдерживаемое падение. До тех пор пока…
Прикосновение ее губ. Как вспышка, как ожог. Горячо, больно и вместе с тем сладко. Так сладко, что ноет за грудиной. Ясмина не поцеловала Кира, а вдохнула в него жизнь. Крылья мигом расправились за спиной. Сильные, мощные, готовые к полету.