– Как я могу решать за тебя? – покачал головой отец.
Да ты только это и делал всю мою… то есть Кэтрин, жизнь. А теперь не можешь?
– Я всегда буду на твоей стороне, – продолжал он. – Ведь я твой отец. И я всегда готов тебе помочь, если ты придешь за помощью. Думай, дочь. Твоя жизнь в руках этого человека, не моя.
Он поднялся и шагнул за дверь, не прощаясь.
Я откинулась на подушки и выругалась вслух. Блинский блин! Голова кругом идет от всего этого. Если папочка намерен прикончить моего мужа, кто и зачем сунул мне в рубашку иголку, чуть меня не убившую?
Кстати, об иголке.
Я откинула одеяло, сняла высохшую примочку. Приложить новую, или уже хватит? Отек сошел – соль вытянула лишнюю воду. Краснота уменьшилась. Края раны почти склеились, вот это плохо, пока нужен отток. Зря я не оставила себе ланцет. Я подергала туда-сюда кожу, матерясь сквозь зубы. Прямо клуб юных мазохистов какой-то, самой в себе дырки расковыривать.
Кончики пальцев налились теплом, как тогда, когда я осматривала спину мужа. Под кожей рук словно забегали искорки. Краснота стала исчезать на глазах, в боку словно что-то зашебуршало, закололо, как бывает, когда отсидишь ногу. Кололо уже не только подушечки пальцев, но и ладонь, и я накрыла ей отчаянно зачесавшийся бок. Вот же зараза, ни так, ни этак житья не дает! Зарос бы уже, а? Поднагнать бы нужных клеток – сосуды-то наверняка уже проросли – да и срастить одним махом… Мечты…
Зато ладошка чешется наверняка к деньгам.
И с этой нелепой мыслью я снова уснула.
Чтобы проснуться от голода. Есть хотелось так, будто неделю не кормили. И в комнате пахло чем-то мясным. Я выпрыгнула – не выползла, как давеча – из кровати, чувствуя себя абсолютно здоровой. Сколько ж я проспала? Поди, не один день, потому мне и получше. Потому и голодная как собака.
Источник запаха обнаружился рядом: на табуретке, куда меня усаживала Бет, чтобы натянуть чулки, под полотенцем стояла глиняная миска с плавающими в соусе кусками мяса. Ложка была засунута прямо в миску.
Кто бы ни был так заботлив, спасибо ему. Я взяла еду в руки, огляделась: как назло, в спальне не было ничего похожего на стол или даже на туалетный столик. Да и плевать, стоя поем, в первый раз что ли.
Я поднесла ложку ко рту.
– Рад что вы уже встали, – промурлыкал над ухом знакомый голос с мягкими бархатными нотками.
Я подпрыгнула от неожиданности, миска выскользнула из рук, со звоном разлетелись осколки.
Блин! Это ж надо так незаметно подкрасться! Прибью заразу!
Я стремительно развернулась – и мигом забыла все ругательства, встретившись с ним взглядом. Муж улыбался, и от этой улыбки я растаяла, как девчонка. Сердце ухнуло куда-то в низ живота, подпрыгнуло обратно, заколотившись в горле и мешая дышать.