– Просто навешала вам лапши на уши? – не удержалась я.
– Как, простите?
– Обманула. Только зачем бы мне?
– Чтобы втереться в доверие. Чтобы показаться незаменимой. Чтобы подшутить. Да мало ли причин – признаться, я вовсе не понимаю, что творится у вас в голове. – Он снова помолчал. – А раз так, я подумал… Решил, чтобы казаться убедительней, вы разузнали про мою рану у тетушки. Она ухаживала за мной, пока дядя не прислал целителя, и тот не велел ей заниматься женскими делами и не приставил своего помощника. Более понятного объяснения я не видел.
Муж вздохнул и продолжил:
– Скажу честно, какое-то время я думал, что и иголку в сорочку сунули вы сами.
– Привлечь ваше внимание я могла бы и более безопасным способом, – усмехнулась я. – Скажем, станцевав на столе.
– Я бы этому не удивился. – Он взъерошил мне волосы, не выпуская из объятий. – Словом, я было решил, что перевязка и перелом ребер – какая-то хитрая уловка. Но утром вы смогли настоять на своем. Я сам оставил вам эту рану. – Его пальцы скользнули по моему боку и отдернулись, едва коснувшись. И теперь тоже не знаю, верить ли своим глазам и своим рукам. Впрочем, одно объяснение напрашивается само собой…
Он отступил на шаг, разжав руки. Исчезло тепло из голоса и взгляда.
– Человек ли вы, леди Кэтрин?
Ну, вот и началось. Рано или поздно все странности должны были переполнить чашу его терпения. И что ему ответить?
– Кем же мне еще быть? – Я с деланным недоумением пожала плечами.
– Откуда мне знать? Какие создания водятся в потусторонних мирах? Я был уверен, что беру в жены просто красивую девушку с дурным характером…
Насчет характера он точно не ошибся.
– …а получил не избалованную мужским вниманием красотку, а женщину, чей норов подобен стальному клинку в драгоценных ножнах.
Ой, сомневаюсь я, что это комплимент…
– Женщину со странными речами, способную свести с ума одним взглядом и исцелить лишь прикосновением.
– Неправда! – вскинулась я. – Я не умею исцелять прикосновением! Я сама не понимаю, что произошло!
– Но кто это сделал, если не вы? И как?
– Не знаю! – Я заглянула ему в глаза. – Пожалуйста, поверьте! Я правда не знаю!
Он снова надолго замолчал, не отрывая от меня взгляда.
– Либо вы самая искусная лгунья из всех, что я знал, – медленно проговорил муж, наконец, – либо в самом деле так же растеряны, как и я сам. А я… – Он криво улыбнулся. – Я сейчас совершаю огромную глупость, говоря с вами откровенно…
В его лице прочлось что-то растерянно-беззащитное, и я не выдержала, накрыла пальцами его губы и прошептала:
– Замолчите. Не говорите то, о чем пожалеете. Завтра вы возненавидите себя – за то, что сказали, и меня – за то, что слушала.