Вдруг розовая дверь стремительно распахнулась, из неё высунулась худая женская кисть, украшенная золотыми перстнями, тут же вцепившаяся в моё запястье и с силой затянувшая внутрь.
— С ума с-с-ссошла? — прошипел змеёй шелестящий женский голос. — Хочешь оказаться в подвалах пыточных? Уже комендантский час, а ты под моей дверью застыла. Что надо?
— Мадам Шпротс? — спросила я, пытаясь рассмотреть собеседницу, но в коридоре было темно.
— Ну я-то мадам Шпротс, а ты кто такая?
Женщина потащила меня за собой с неожиданной силой. Я едва успевала переставлять ноги, чтобы не упасть. Из длинного тёмного коридора мы, наконец, попали в просторную комнату, от обилия позолоты в которой тут же заболели глаза. Кругом была красная парча, а уже знакомые голозадые купидончики смотрели на меня со стен игриво и лукаво. Я настолько растерялась от этого «великолепия», что на секунду даже забыла про хозяйку заведения.
— Хорош глазеть! — раздался раздражённый голос. — Говори, чего припёрлась!
Наконец, повернулась к начальнице борделя и наткнулась на жёсткий изучающий взгляд угольно-чёрных глаз. Надо отдать должное, в отличие от своей сестры, спасшей меня из горящего дома, мадам Шпротс выглядела молодо, хотя ей уже явно ближе к полтиннику. Тёмные густые волосы были уложены в аккуратную причёску, худое лицо с резкими скулами и орлиным носом было бы даже красивым, если бы не узкие, строго поджатые губы. Да и фигурой хозяйка заведения совсем не походила на свою пышную родственницу, будучи женщиной стройной, даже худощавой.
Испуганно достала из кармана записку, выданную мне спасительницей, и молча протянула женщине, изобразив при этот какое-то подобие то ли книксена, то ли реверанса. Та пробежалась взглядом по каракулям, чуть нахмурившись, и вновь взглянула на меня оценивающе.
— Хочешь работать у меня? — задумчиво то ли поинтересовалась, то ли констатировала она. — Я не беру никого с улицы, а уж тем более, деревенских простушек. Каждая моя девочка — настоящий бриллиант, жемчужина, самородок. Так что я могу предложить тебе убежище на время комендантского часа, а потом проваливай. В этом городе есть ещё несколько домов терпимости, куда берут даже таких, как ты. А в моём элитном заведении тебе не место!
Я дёрнулась, словно от удара. Даже не думала, что так унизительно провалить кастинг на путану… Но вдруг женщина подошла ко мне вплотную и резким движением сдёрнула с моей груди платок, который дал мне лопоухий стеснительный мальчишка.
— Что это? Откуда у деревенской дурочки такая дорогая вещь? — недовольно прошипела мадам Шпротс, трогая шелковистую ткань. — Ах ты чёртова воровка! А ну-ка, выметайся немедленно отсюда.