Но несколько часов до ужина провел все-таки с пользой: приведя себя в порядок, отправил Тихона к подполковнику испросить для меня аудиенцию. Право на это мне было сразу предоставлено. Соков принял меня в своем кабинете, и я незамедлительно начал делиться с ним мыслями, которые, кроме всего прочего, посетили меня по пути от Бороздиных. То есть мысли-то были давно, но то, как их можно донести, оформилось только сегодня.
— Сергей Васильевич, — начал я, усаживаясь в кресло, в направлении которого сделал мне приглашающий жест хозяин усадьбы, — позвольте поделиться дорожными мыслями?
— Я нисколько не сомневался, что они у вас будут. И наверняка на пользу России. Был бы очень удивлен, если бы вы не поспешили поделиться после столь долгой и скучной дороги. Наверняка ведь о чем-то думали, а направление ваших мыслей угадать нетрудно. Что я только приветствую. Итак?
— Скажите, а у вас в усадьбе есть оружие с нарезами?
— Конечно, есть, и не один ствол, а почему вы об этом спрашиваете?
— Хотелось бы к визиту генерала удивить его еще одним сюрпризом. На этот раз боевым.
— Слушаю вас. — Подполковник уже перестал удивляться моим изобретениям.
— Все очень просто и дешево. Позвольте листок бумаги? Спасибо, смотрите — я стал набрасывать нехитрый рисунок, — вот канал ствола, вот порох, вот пуля. Лежит она на нарезах штуцера неплотно, а если более-менее плотно, то загонять ее в ствол штуцера тяжело и долго. Не так ли?
— Правильно, а что вы хотите предложить?
— Все просто, как блин: в донышке пули делается небольшое углубление, туда же устанавливается стальной усеченный конус, и в момент выстрела пороховые газы давят на него, он раздвигает стенки этого углубления, края пули плотно ложатся в нарезы, и вся мощь расширяющегося газа идет на разгон пули в стволе, не прорываясь между ней и стенками. То есть и заряжать штуцер будет быстрее, и выстрел получим более далекий и более мощный. Что скажете?
— Звучит убедительно, выглядит тоже, — сразу согласился подполковник. — Впрочем, я уже привык вам доверять и в результатах не сомневаюсь. Давайте попробуем.
— Если позволите — завтра, — слегка замялся я.
— А что так? — лукаво улыбнулся Соков.
Черт! Ведь не мальчишка я уже, чего краснею, как молокосос перед первым своим свиданием с одноклассницей?
— Понимаете… Ваша дочь… Анастасия Сергеевна попросила меня составить ей компанию на прогулке. После ужина… — слышал свой жалкий мямлящий голос, презирал себя за это, но ничего поделать не мог и продолжал чуть ли не заикаясь: — Если вы не будете возражать, конечно.