Они с Фрэнком стали обсуждать какие-то малозначительные детали, я же подошёл к дому, и активировал магическое зрение, от чего чуть не ослеп. Столько всего тут было понамешано, и так ярко… Прямо буйство красок. И красные линии, и жёлтые, и белые, и голубые затесались. Они чуть ли не укутали собой дом. И одна из линий, самая толстая, белая, тянулась от дома куда-то прочь от деревни.
— Почему, интересно, белый? — мучительно размышлял я, продолжая осматриваться. За последний год я довольно хорошо изучил аспекты цветов в магии, и сейчас мне не нужно было идти в библиотеку, чтобы вспомнить, что он означает. Очень своеобразный цвет, надо сказать. С одной стороны, с ним всегда связывали чистоту, целомудрие, честность и открытость. Не зря приверженцы магических ритуалов во время приобщения облекаются в белые одежды, ведь слово «белый», в переводе с латинского, читается как «кандидат». С другой, в ряде стран Азии и Африки белый цвет связан с трауром, а следовательно, имеет отношение к смерти. У поляков называют смерть «Белая», а идиома «жениться на Белой» имеет значение «умереть».
— Есть след, — повернулся я к Воронцову и Фрэнку, — Но скоро он исчезнет. Надо решать, что будем делать. Преследуем или нет? У нас есть буквально час, потом он рассеется.
— Едем! — решительно повернулся граф к карете.
— Вы уверены? — остановил я его, — Всё же их был целый отряд, и там несколько сильных магов, нас же всего трое, и от меня, если честно, в противостоянии с магами будет мало толку.
— Не имеет значение, сколько их там, — снисходительно улыбнулся Воронцов, взглянув на меня, — Как бы мы друг к другу не относились, но и господин Хант и я, уж не сочтите за хвастовство, сильные маги. Без лишней скромности предположу, что на данный момент мы с ним сильнейшие маги в этой империи, так что не думаю, что для нас будет большой проблемой спасти девушек. И в любом случае, надо ехать, чтобы хотя бы узнать, где их держат.
Спустя почти час тряски по лесным и просёлочным дорогам мы выкатились на огромное поле, где карета вдруг подпрыгнула, налетев на что-то, раздался треск, и мы остановились.
— Что там, Прохор? — крикнул граф ходившему вокруг кареты кучеру, высунувшись в окно.
— Ось треснула, барин, — глухо ответил тот, — Дальше ехать нельзя. Ремонт нужен.
— Твою мать! — выругался Воронцов, открыл дверь, и выпрыгнул на землю. Мы с Фрэнком переглянулись, и последовали за ним.
— След тает. Ещё чуть-чуть, и мы их упустим, — как бы между делом заметил Фрэнк, пока граф лично заглядывал под карету, разглядывая поломку.