Без всякого сомнения, положительные черты в Царе имелись. Тут и достаточно ясный от природы живой ум. И внимательность к деталям. И любовь к чтению, а также знаниям.
Но по складу характера он не был руководителем и уж тем более полководцем или политиком. Про экономику и говорить не приходилось. Сколько Андрей ни бился — все без толку. А ведь в их переписке он не раз и не два поднимал вопрос политэкономии и экономики в целом. Пытался объяснить. Но с той стороны наблюдалась глухая стена. Иоанну это все было попросту неинтересно. Он куда охотнее обсуждал общефилософские или религиозные вопросы.
Хочешь — не хочешь, Иоанн Васильевич кое-что знал и понимал в хозяйственных вопросах. Но мало. Не глубоко. Не широко. И в основном мыслил в рамках довольно примитивной феодальной парадигмы. Причем в известной степени усеченной и упрощенной.
И ввязываться в это форменное самоубийство Андрей не хотел.
А вот делегаты, что прибыли в Константинополь, не отступали и пытались его дожать, склонив к сотрудничеству в нужном для них ключе.
— Прошу… — тихо произнес Патриарх на частной аудиенции, куда спустя несколько часов явилась самая верхушка депутации. — Без тебя мы не справимся. Все ОЧЕНЬ плохо.
— Не вижу смысла мне во все это влезать, — устало потерев лицо, ответил Император.
— Но почему? Не понимаю… — покачал головой Сильвестр.
— Мы все не понимаем. — поддакнул Шереметьев.
— Почему? — усмехнувшись, переспросил Андрей. — С первого года здесь я столкнулся с тем, что меня пытались загнать в фактическое рабство. А потом убить. Где-то своими силами, где-то подставляя под удар. Сколько раз меня пытались резать или травить? Сколько на меня наводили татар? Почему вообще я вам должен доверять?
— С первого года тут? — осторожно переспросил Сильвестр, выхватив из речи собеседника самое главное. — Как это понимать?
— А у тебя, отче, отроки обретают зрелость мышления и великие знания каждый день? — криво усмехнулся молодой Палеолог.
— Так ты действительно Всеслав! — воскликнул Шереметьев.
— Это неважно. Важно то, как меня встретили. И что же я увидел? Ничего хорошего. Сначала я думал, проблема в Туле. Полагал, что в полку гнилые отношения из-за старшин. Но оказалось, это не так. Потом мне показалось, будто бы это поколение ныне гнилое. Просто такое выросло. Вот Курбский — тварь же тварью. Не просто же он так появился? Чай, у него имелись и мать с отцом, которые такого мерзавца и воспитали. Не сам же он, как бурьян, вырос? Или Шуйские? Но после того боя в кремле я понял, что все еще хуже.
— Хуже? Куда еще хуже-то?