Письмо вышло у Андрея емким, циничным и в известной степени едким. Но Марфа чем дальше его читала, тем больше улыбалась. Соскучилась она уже по мужу. Соскучилась…
— На словах он что-то просил передать? — отложив письмо, спросила она.
— Перед отъездом мы долго беседовали. Без лишних ушей. Он расспрашивал о тебе, о детях, о делах. Много и детально.
— О детях?
— Да. Ему было интересно буквально все.
— Хм. И что он намерен делать?
— Не могу знать. Твой муж отказался от предложения Царя нашего. Но оно иначе и не могло выйти. С какой стати Император Царю станет прислуживать? Опоздали мы. Промедлили.
— Ты ведь не просто письмо мне завез лично. Мог бы и так передать. Говори.
— Не просто завез, — кивнул Шереметьев. — С Андреем Прохоровичем мы сговорились об обручении дочери вашей и царева сына.
— Ты смерти ей хочешь⁈ — встав с диванчика, выкрикнула Марфа.
Шереметьев отшатнулся.
Взгляд женщины в какие-то мгновения приобрел весьма бешеный характер, а в ее руке появился маленький пистолет. Колесцовый. Так-то шалость. Но на столь небольшой дистанции — угроза великая. Во всяком случае, дырку точно «прокрутит».
Эти маленькие пистолеты с колесцовым замком Андрею специальной партией изготовили где-то в Германии. И Марфа с тех пор довольно много и регулярно упражнялась в их использовании.
— Марфа Петровна… — тихо произнес Шереметьев, отступив назад и примирительно подняв руки. — Царь наш предложил этот союз, и муж твой его одобрил.
Она с минуту смотрела на него немигающим взглядом. Потом убрала пистолет, спрятав его где-то в складках одежды. И, упав обратно на диван, отрешенно уставилась в стену.
— Твоей дочери при дворе ничего не угрожает.
— Вот только не ври! Не ври! — фыркнула раздраженно она. — Ей ничего не угрожает… Конечно! Как и первому ребенку Царя. Как и ему самому, которого травили самым бессовестным образом. Как и его матери. Как и его отцу. А моя малышка совсем кроха. Я не хочу отдавать ее в столь юном возрасте на верную смерть.
— Никто не говорит, что она должна переехать в Москву немедленно.
— А когда?
— Когда возраст подходящий будет. Это ведь не венчание, а обручение. Желательно бы тебе явиться в Москву по хорошей погоде и все уладить. Лучше с малышкой. Но ежели ты опасаешься за ее здоровье в силу малолетства, то не беда. Твой муж предложил оформить обручение через заключение договора между правящими домами.
Марфа подняла на Шереметьева глаза, полные тоски, и произнесла:
— А ведь как было хорошо… нет, не сидится ему. Все вперед рвется…
[1] Золотой карась — автохтонный и широко распространенный вид в Европе, в отличие от белого карася, который до 60-х годов XX века локально проживал в бассейне реки Амур.