— А твоё тело?
— Что моё тело? Говорю же — здесь все так рожают. Ничего такого в этом нет. Все бабы вокруг о том только и говорят, желая нам детишек побольше. И сожалеют, что я слишком поздно замуж вышла.
— ЧЕГО⁈ — ошалел Андрей. — Поздно⁈
— Не сравнивай с нашим временем. Здесь всё не так…
— Не всё… — повторил Андрей и с некоторым раздражением отвернулся от Марфы.
Он ещё там, в XXI веке, заметил, что женщины очень склонны решать вопросы коллективно. Даже самые интимные и личные. Им нужно было с кем-то поделиться, обсудить, обдумать, проговорить и сообща принять решение. Даже замуж там, в XXI веке, многие девочки выходили только после консилиума с подругами.
Здесь же, судя по всему, выходило что-то похожее. И Алиса, вселившаяся в тело Марфы, оказавшись под влиянием местного женского коллектива, довольно резво адаптировалась к условиям среды. Принято так, значит, так и нужно. А их с Андреем договорённости? Ведь не он, а она их предложила…
— Ты обиделся?
— Я зол.
— Ну прости меня, — прошептала она как можно более томным голосом и нежно его поцеловала.
— У меня тут нет больше людей, с которыми я мог бы поговорить о прошлом. Которым бы я мог довериться. А ты?
— А что я? — захлопала глазами Марфа.
— Ты не в курсе, какая тут смертность у рожениц?
— Да по-разному.
— Каждая восьмая умирает от родильной горячки. Это инфекционное заражение. И лечить его тут нечем. А у местных нет даже отдалённого представления о гигиене и прочих «глупостях». Они до второй половины XIX века лезли принимать роды грязными руками без всякой задней мысли. А первого врача, что предложил эти самые руки мыть, упекли в дурку[4]. И это только от родильной горячки. Хватает же и других причин.
— Слушай, не нагнетай. Мне всё равно придётся это делать.
— Но ведь пока ты ещё очень молода. Да и сама не хотела.
— Не хотела. Но…
— Что «но»?
— Я подумала и решила, что если и стоить рожать детей в этом аду, то пока тело молодо и сможет легче перенести все испытания.
— А почему придётся? Мне казалось, что девчонки нашего поколения не рвутся в роддом.
— Да меня поедом бабы сожрут, если узнают, что бесплодная. А именно это и подумают, если в браке живу и детей нет. Хотя бы выкидышей. Ты не представляешь, как сурово и жестоко они относятся к таким. За год, проведённый тут, насмотрелась. Их проклятыми считают. А люд тут суеверный до крайности. С такими бабами никто старается не только не знаться, но и даже рядом не стоять. На всякий случай.
— Что, глупости с приметой о стуле, на котором сидела беременная женщина[5], имеют такие глубокие корни?