Но тут, пошатываясь, я шагнул в сторону и плюхнулся на лавку:
— Как звать-то тебя, отче?
Монашек, перебитый на середине тирады вздрогнул, обвел палату ошалевшим взглядом, словно возвращаясь из транса, и с поклоном сообщил:
— В постриге брат Амфилохий.
А Никула добавил:
— Глуздырь Окаянный, во святом крещении Кондрат, с нижегородского посада…
Сил хватило только на то, чтобы махнуть в сторону двери:
— Ступай…
Монашек дернулся было собрать карту, но рынды, угадав мое состояние, уже подхватили его под локотки и вынесли в передние сени.
Часы Лазаря дважды отбили четверти, прежде чем мы проржались.
— Юрод, — тонко стонал в углу Феофан.
— Уморил, краснобай языкастый, — вытирал слезы Никула.
— Чертеж сберечь, — вот хрен я кому такое сокровище отдам, — монашка в Пермскую епархию, на покаяние, пусть там язычников крестит, узнает, каково на деле. Ох, Чинская страна, Силян-остров…
Книжники хрюкнули, но таки нашли в себе силы продолжить наши высокоученые занятия, хоть и не сразу. Пришлось затребовать умывальные кувшин, таз и полотенце, дабы привести себя в порядок.
— О прошлом годе, как кесарь Жигмонт[iii] помер, — размеренно заговорил Феофан, — корону Венгрии, Германии и Чехии унаследовал Альбрехт из рода Габсбургов…
О, знакомая фамилия!
— Оный Альбрехт таборитов чешских под горой, Синаем именуемой, разбил и вождя их, Ивана Рогача, до Праги привезя, лютой смертью казнил.
— То мне ведомо, и что латиняне гуситов преследуют, тоже — людишки оттуда к нам бегут и бегут, не убоясь замятней в Польше и Литве.
Там, как Дима Ягайлу на ноль помножил, шла непрерывная склока — у литвина остались только несовершеннолетние наследники, к тому же, они не имели кровного родства с древней династией Пястов. А вот Земовит Равский как раз из мазовецкой линии Пястов и происходил — ну чем не король? Фридрих Бранденбургский тоже неплох, тем более он, будучи женихом Ягайловой дочки, десять лет прожил в Польше и стал вполне «своим». Короче, там вопрос престолонаследия потихоньку скатывался к гражданской войне. Глядишь, и мы чего в этой мутной воде выловим.
— Вы, отцы, о дальних странах обещались. Давайте посолонь, с восхода начнем.
Никодим просмотрел вощаницы, выбрал одну:
— В далекой империи Мин, что в Чинской стра…
Мы с трудом подавили рвущиеся наружу смешки.
— ох… прости, Господи, нас грешных… сменился император. Его повелением столица перенесена в Канбалык, ныне именуемый Бейпин и там Пурпурный Запретный город построен. Град сей чуден — дороги золотыми кирпичами мощены, а дома печей не имеют…
Ну, насчет «золотых кирпичей» наверняка привирают, не помню такого в Запретном городе, там даже здоровенные чугунные котлы, некогда позолоченные, ободрали в ходе японских, гражданских и бог весть еще каких войн. А так-то ханьцы в своем стиле — громадный комплекс, ров шириной метров пятьдесят, стена, ворота, за ними прудики, садики, сотни зданий, перетекающие один в другой дворы, нигде ничего похожего не видел.