Ру закашлялся и с усилием разлепил глаза. Первое, что увидел — грязную каменную мостовую, в которую уткнулся подбородком. Стараясь не обращать внимания на боль в груди, ребрах и раскалывающуюся на части голову, с трудом перевернулся на спину и приподнялся. Сплюнув кровь, сел и, щурясь от застывшего над горизонтом солнца, огляделся.
Вокруг кипела жизнь: слышались крики зазывал, что предлагали всем желающим попробовать «самые лучшие в биоме фрукты»; мимо, поднимая сухую пыль и песок, проносились двухколесные повозки, отдаленно напоминающие рикши; туда-сюда, чуть ли не спотыкаясь об ноги парня, сновали люди.
Обычный деревенский рынок. Это первое, что пришло в голову Ру при взгляде на два ряда пестрых полотняных навесов по обеим сторонам от него. Овощные развалы, фруктовые лотки, замороженная рыба, свежее мясо, молоко…
— Твою мать, а это что за фигня? — пробормотал он, и брови его поползли прямиком к макушке — на ближайшем прилавке, между гигантскими огурцами и огромными помидорами, мелодично посвистывал… хор баклажанов⁈
— Да прекратите вы там чирикать, ироды! — будто услышав парня, прикрикнула на «свистунов» продавщица, сморщенная бабулька в белом платочке и цветастом платье. Больше всего бабушка была похожа на вареный финик. — А то сейчас кипятком обдам! Сразу заткнетесь!
Баклажаны благополучно стихли.
— Чего развалился, как принцесса на перинах? — едва не налетев на парня, ругнулся кто-то и пнул его по ботинку.
Ру решил, что реагировать не стоит — незнакомец все же был по-своему прав. Вытерев окровавленные губы рукавом кофты, он встал. И только сейчас заметил странный меч, что лежал на мостовой рядом с ним, буквально под ногами. Парень мог поклясться, что уже видел этот меч раньше! Но где? Этого он сказать не мог — память будто отшибло, он не помнил абсолютно ничего из своего прошлого. Только имя. И это было чертовски странно.
Меч, что привлек его внимание, выглядел довольно необычно. Обоюдоострое полуметровое лезвие с небольшой выемкой у основания крепилось к оригинальному эфесу — шестизарядному револьверу с резной деревянной ручкой, удобно лежащей в ладони. Ствол револьвера расположился прямиком над лезвием. Хочешь — стреляй, хочешь — дерись.
— Полагаю, это мое, — задумчиво констатировал Ру и, подняв меч-револьвер, оказавшийся намного тяжелее, чем представлялся на первый взгляд, покрутил его, не зная, куда деть. Не в руках же нести!
— За спину закинь, — вдруг услышал он за этой самой спиной дребезжащий старческий голос.
Ру неторопливо обернулся. Настолько неторопливо, что даже успел придумать себе в уме образ говорившего — седого дряхлого старика с палочкой, большим пористым носом и густыми, как у сыча, топорщащимися бровями.