— Только мы, «Государственники», наследники законной власти, способны навести здесь порядок! Принести мир и процветание в этот новый, жестокий мир! — он остановился и посмотрел мне прямо в глаза. — И я предлагаю тебе и твоей… спутнице… присоединиться к нам. Ваш опыт, ваша сила — именно то, что нам нужно, чтобы переломить ход этой войны. Взамен вы получите все: лучшие ресурсы, снаряжение, высокий статус в новой иерархии города. Власть и почет.
Он замолчал, ожидая моей реакции. Предложение было щедрым. Но в тоже время… абсолютно лицемерным.
— Вы говорите о процветании, — спокойно произнес я, глядя на него в упор. — Но почему тогда люди в вашем лагере внизу выглядят так, будто умирают от голода?
Улыбка сползла с лица мэра. Он тяжело вздохнул, изображая на лице всю скорбь мира.
— Это тяжелые времена, Максим. Ресурсов катастрофически не хватает. Блокада Церковников сильно ударила по нашим запасам. Мы делаем все возможное, но… приходится идти на жертвы ради общего блага.
Я молча перевел взгляд на стол, заставленный свежими фруктами, сырами и горячим хлебом, а затем снова на его сытое, холеное лицо.
— Ясно, — сказал я. — И последний вопрос. Инвок. Он был нашим другом. Что вы собираетесь делать с ним?
Мэр пожал плечами, и его лицо стало холодным и прагматичным, как у хирурга, обсуждающего удаление опухоли.
— А что тут думать? Раз он выбрал сторону фанатиков, он — враг. А врагов нужно устранять. Все просто. Это война. Здесь нет места для сантиментов и старой дружбы.
Я увидел, как Каната, стоявшая рядом, вздрогнула от этих слов и тяжело, почти беззвучно вздохнула. В этот момент я понял окончательно — ее цели и цели ее отца не просто расходились. Они были прямо противоположны.
«Все с этим ясно, — подумал я. — Все окончательно ясно…».
Я выдержал тяжелый, оценивающий взгляд мэра. В его глазах я не видел ни капли сожаления по поводу Инвока. Лишь холодный, прагматичный расчет. Для него наш бывший друг был не человеком, а фигурой на шахматной доске, которую пора было убрать.
— Это серьезное предложение, — наконец произнес я, сохраняя нейтральное выражение лица. — Нам нужно время подумать.
Мэр широко, почти по-отечески, улыбнулся. Улыбка эта, впрочем, не коснулась его глаз. Он был уверен, что загнал меня в угол.
— Конечно, конечно, — кивнул он. — Думайте. Я предоставлю вам лучшие апартаменты и все необходимое. Отдохните. Уверен, такой умный молодой человек, как вы, примет правильное решение. — Он положил руку на плечо Канаты, которая стояла рядом, опустив голову, и слегка сжал. — Ради будущего. И ради тех, кто вам дорог.