— Ну не я же. Давай. Не робей.
— А он не кусается? — С настороженностью спросил Илья.
— Кусается, — кивнул я. — Еще как кусается. Это ж пограничный пес. Ему кусаться по службе положено. Да, Буля?
Булат гавкнул, быстро и радостно задышал, снова завилял хвостом.
Парень тем временем неуверенно замялся.
— Или не хочешь? — Хитровато улыбнулся я. — Если нет — то ничего страшного. Тогда Таран тебе какую-нибудь другую собаку припишет.
Илья уставился сначала на Булата, потом, с угрюмой задумчивостью, себе под ноги. А затем решился.
Он опустил чашки с кашей на землю. Медленно пошел к нам с Булатом.
К моему удивлению, пес не насторожился. Кажется, не чувствовал он в молодом, пока еще совсем неопытном «хвосте» никакой угрозы. А это был хороший знак. Я бы даже сказал — определяющий.
Когда Илья приблизился, то на несколько мгновений замер, уставившись на крупного овчара. Тот смотрел в ответ. Мне показалось, что во взгляде Булата, направленном на паренька, читалась даже какая-то покровительственность что ли.
Я молча наблюдал за мальчишкой. Смотрел, решится ли он подойти к большому, незнакомому псу.
Илья Кузнецов решился. Он наконец приблизился и опустился рядом с Булатом. Принялся аккуратно гладить его по загривку.
— Ну, и он как тебе? — Хмыкнул я.
— Отличный пес! Мощный! — Разулыбался Илья Кузнецов.
Я тоже улыбнулся, глянул на молодого солдата. А потом проговорил:
— Это я опять не тебе, Илья.
Таран был у руля еще три дня. На четвертый, с самого утра приехали Лазарев с Вакулиным, чтобы сменить Тарана на его посту.
Уже давно, еще с первой нашей встречи со странными лейтенантами, по Шамабаду потянулись слухи, что Пуганькова тоже переводят на новое место. Что его должность, должность замполита займет Вакулин.
Ни Таран, ни сам Пуганьков этих слухов не подтверждали. Но и не опровергали. Больше отмалчивались.
Как оказалось позже — слухи были правдой.
Сам я не видел, как Пуганьков уезжал с заставы. Был в наряде на левом фланге весь день. Не видел я так же, как уехала супруга и дочка Тарана. Как загрузил бывший начальник Шамабада свои нехитрые пожитки в заставскую машину.
Зато видел его самого, оставшегося на последний свой боевой расчет на четырнадцатой заставе.
— Застава! — Крикнул нам Лазарев, вставший там, где обычно стоял Таран, — стройся!
Вместе с ним был и Вакулин с Ковалевым. С кислым лицом, на своем обычном месте стоял старшина Черепанов. Был с офицерами и Таран.
Бывший начальник заставы казался собранным. Не выглядел он сейчас, в этот свой последний день тут потерянным человеком, как раньше. Казалось, Толя собрал себя в руки перед сегодняшним построением.