— Возможно, — ответил я негромко.
Сумерки всё густели. Монотонные звуки стука копыт и звона упряжи убаюкивали. Сами кони устало фырчали, хвостами отмахивались от вечерних комаров. Пахло конским потом, нагретой сухой пылью и душистыми травами. Возможно, где-то на вершинах этих скал обильно цвела полынь.
Минут через тридцать мы вышли к сухому руслу древнего горного ручья. Ручья тут не было и в помине, но неширокий мостик, сооруженный из старых бревен и досок, всё еще перекидывался с одного берега на другой. Дальше дорога снова вела по ущелью.
Здесь тропа, бегущая по дну ущелья, расширялась. Переходила в просторный каменистый берег. Когда мы выехали на него, я поровнял бока своего жеребца с кобылой Наливкина. Погладив Булата по холке, спрыгнул. Когда пес попытался слезть вслед за мной, остановил его.
— Мост вроде надежный, — сказал Наливкин, подойдя к переправе. — Хоть и старый.
— Лучше не рисковать лишний раз, — буркнул Шарипов, тоже слезший с лошади и решивший осмотреть переправу. — Не стоит заходить на него всем скопом. Пойдем по одному.
Наливкин наступил на суховатую доску щербатого, почти по всей своей поверхности моста. Доска протяжно скрипнула. Сквозь щели старинного деревянного покрытия можно было увидеть каменистое дно. Русло было неглубоким. Но упади лошадь вниз — точно переломает ноги.
— Давайте я пойду первым, — проговорил Шарипов. — Проверю. Может, он меня и пешего не выдержит. Мост, все-таки, выглядит ветхим.
Наливкин не возражал, и Шарипов ступил на доски. Медленно, аккуратно пошел вперед. Доски скрипели у него под ногами. Конструкция пошатывалась, но держала.
— Нормально, — обернувшись, сказал Шарипов. — Переберемся.
Не успел он пойти назад за своей кобылой, как мы услышали топот копыт и блеяние в ущелье, что лежало на том берегу.
— Пастухи? — спросил Ефим Маслов, ждущий у плеча Наливкина.
— Нет, — сказал я. — Местные в такие места скотину на выпас не выводят.
Впрочем, ответ явился нам почти сразу. Короткошерстые, рыжевато-дымчатые животные высыпали на противоположный берег. Это были козлы. Стадо, состоящее по большей части из короткорогих козочек и ягнят, вел огромный козел.
— Ишь ты, — хмыкнул Наливкин, наблюдая, как животные, чутко навострив уши, уставились на нас — незнакомцев. — Красавцы какие.
— Как ни как, а дичь, — задумался Фима, поправляя ремень АК на плече. — Товарищ капитан, разрешите?
— Отставить. Еще чего, — недовольно надул ноздри Наливкин. — Не до охоты нам сейчас. Да и ты посмотри на них? Это ж безоаровый козел. Краснокнижный.
Ефим ничего не ответил Наливкину. Но казалось, погрустнел.