— Заходить рискованно, — проговорил Наливкин, — их там не меньше пяти десятков сидит. Да и, светло еще.
— Аисты идут у нас по пятам. Долго выжидать не получится, — заметил Наливкин.
— Аисты идут не только за нами, — сказал я, прикинуть. — У кишлака стреляли. Возможно, что Чохатлор наткнулся на разъезд этих.
— Это только домыслы, товарищ сержант, — проговорил Наливкин.
— Нас мало. Кроме того, мы спрятались, — возразил я, — Аисты, скорее всего, просто потеряют наш след. Мимо пройдут. Вон там, смотрите.
Я указал вниз. На старую дорогу. Сейчас она белела, усеянная каменной крошкой. И отличить ее от общего пейзажа было непросто. Дорога тянулась прямо к караван-сараю, проходя мимо него. А дальше, и вовсе будто бы исчезала совсем. Она сужалась, переходя в едва заметную тропу, уходящую куда-то в горы.
Видимо, когда-то здесь активно ходили караваны. Теперь же, дорога была заброшенной.
Можно предположить, что об этом месте мало кто догадывался. Сарай стоял удобно. Отличная база для группировки духов. Знай о нем банда покрупнее, давно бы выбила отсюда этих душманов и сама забрала такое лакомое место. Но этого до сих пор не произошло.
Тем не менее разъезд, за которым мы шли, поехал не по тянущейся внизу дороге. Он пошел горной тропой, с обратной стороны. Видимо, они понимали, что за ними хвост, и просто перестраховались, чтобы не привести бандитов основным путем. Конный разъезд душманов не мог знать, что по их следу идем мы.
— Дорога. И что? — Спросил Наливкин.
Тогда я изложил свои мысли, относительно дороги и душманского разъезда:
— Возможно, те всадники были не единственные, а лишь те, которым удалось уйти от Аистов.
— Думаешь, «Чохатлор» вел перестрелку с оставшейся частью разъезда? — Нахмурился Наливкин.
— Да. И, вполне возможно, они узнают, как сюда добраться. А потом нападут. В конце концов, им нужен советский разведчик. Да и мы тоже нужны. Одноглазый командир «Чохатлора» убежден, что мы тоже будем здесь.
— Если вы правы, товарищ сержант, — кисловато начал лейтенант Маслов и кивнул вниз, — то духи поступают очень опрометчиво, раз уж молятся, вместо того, чтобы готовиться к бою.
Я не ответил, заметив на дороге движение.
— Так, это уже интересно, — проговорил Наливкин, наблюдая в бинокль, который Ефим ему вернул.
Впрочем, и без бинокля можно было рассмотреть, что происходит.
По широкой дороге к караван-сараю мчались четыре лошади и всего три конника. Вернее, три живых конника.
Последний, привязанный к седлу, осел на гриву. Его конь скакал на привязи. Нес своего смертельно раненного, а может быть, и убитого наездника вслед за первыми тремя.