Сидящая в воде девчонка обхватила сбитые в кровь коленки руками. Спрятала от меня лицо.
— Я тебя знаю, — тихо и очень доброжелательно проговорил я. — Не бойся меня.
Девчонка почти беззвучно плакала. Я видел, как содрогались ее плечи. А потом она все же решилась. Подняла на меня большие, красные от слез глаза. Утерла лицо обратной стороной ладони.
Я ей улыбнулся.
Девочка непонимающе округлила глаза. Казалось, она не знала, что ей испытывать: страх или удивление.
— Тихо, — сказал я и сделал примирительный жест.
Потом медленно полез в карман и достал маленький газетный сверточек. М-да. Кажется, Огоньку придется остаться без гостинца, что я для него припас.
Развернув сверточек, я показал девочке маленький кусочек сахара. Неспешно протянул ей ладонь, на которой он покоился.
Свободной рукой я коснулся губ, ешь, мол. Возьми.
Девчонка уставилась на сахар. Потом на меня и снова на сахар. Протянула руку и быстро схватила кусочек. Тут же отправила его в рот. Захрустела им, торопливо пережевывая.
С доброй улыбкой я рассмеялся.
— Я не причиню тебе вреда, — сказал я и протянул ей руку. — Прошу, пойдем. Я помогу тебе выбраться отсюда.
— Так, давай. Держу!
Когда я выбрался по цепи из колодца, Нарыв снял девочку у меня со спины. Вытянув ее, посадил на землю. Потом протянул мне руку и помог покинуть зев кяриза.
— Так вот кто там прятался? Девчонка? — Нарыв удивленно уставился на девочку, прижавшуюся к стене колодца. Потом добродушно сказал: — ну привет…
Старший сержант опустился к ней, но слишком резко. Девчонка испугалась, пискнула и кинулась ко мне. Вцепилась в ногу и прижалась, словно приблудившийся кутенок.
— Не пугай ее, — сказал я, — она и так натерпелась.
— Это что? — Нарыв нахмурился, — та самая девчушка, о которой говорил нам Наливкин? Ее духи увели?
Лицо Нарыва сделалось скорбным, когда он рассмотрел, что девочка осталась в одной только длинной рубахе. Ее намокший подол был порван в нескольких местах. Застарелые пятнышки крови остались на некогда белой, но теперь посеревшей ткани.
— У нее даже обувки нет, — сказал грустно Нарыв — босоногая ходит.
При виде бедной девчонки лицо старшего сержанта сделалось темное, словно грозовая туча.
Нарыв стянул вещмешок со спины. Принялся в нем рыться. А потом достал свежую пару портянок. Протянул девочке
— Обувка, — сказал он, — давай, хоть это тебе дам. А то ж ноги об колючку поколешь.
Девчушка со страхом и непониманием посмотрела на Нарыва. Когда я тронул ее за плечо, она вздрогнула. Подняла на меня взгляд.
Я медленно и деликатно усадил ее на краюшек колодца. Указал сначала на портянки, потом ей на ножку.