— Вставай, — бросил я, — давай.
Малюга тут же замычал, замахал руками.
— Вставай, говорю. Нормально все будет.
Он недоуменно и даже с каким-то удивлением посмотрел на меня. Под заинтересованными взглядами еще нескольких бойцов поднялся.
— Стой ровно.
Малюга выпрямился. Не успел он моргнуть, как я просто дал ему с левой прямо в челюсть. Отчетливо щелкнуло. Малюга замычал, согнулся. Мы с Матузным поспешили поддержать его, что б тот не упал.
— Тихо… Тихо-тихо… — Успокаивал его я.
— М-м-м-м… Сука! — Заорал Малюга и резко выпрямился, вырвал у нас с Матузным руки.
А потом разразился чудовищным матом, схватился за лицо от боли. Когда закончил и успокоился, стал на меня кричать:
— Ты че творишь⁈ Добить меня решил! Мне душман и так чуть челюсть не свернул, а ты решил все! Прикончить меня, что б не мучился⁈
— Че, встала на место? — Пропустив его претензии мимо ушей, ухмыльнулся я и сложил руки на груди.
Злое лицо Гены медленно изменило выражение на изумленное. Малюга просто застыл в каком-то шоке. Физиономия его удивленно вытянулась, а глаза расширились. Он пооткрывал рот, подвигал челюстью. Покривился от боли. Потом, уставившись на меня, сказал:
— Кажись, встала.
— Ну и хорошо, — я хлопнул его по плечу, — воевать сподручней, когда все кости на месте, да?
— С-спасибо, — изумленно проговорил Гена заикнувшись.
— Ану, клацни зубами, — пристал к нему удивленный Матузный.
— Чего⁈
— Зубами, говорю, клацни! По-моему, все равно она у тебя чуть кривая.
— Да иди ты в баню! — Разозлился на него Малюга, — уже не кривая! Я ж чувствую! Все на месте!
— А мне кажется, косит чутка.
— Да иди ты!
— Косит-косит! Генка всех девок распугает, как домой приедет! — Рассмеялся кто-то из погранцов.
Малюга обернулся и послал шутника матом. Бойцы, что находились рядом, дружно рассмеялись.
— Не косит. Все у тебя там нормально. — Сказал я.
У забора, с левой стороны бреши вдруг пограничники вдруг забеспокоились.
— Это что на нем⁈ — Крикнул вдруг Миша Солодов, схватив пленного душмана за капюшон плащ-палатки.
Дух в ответ странно, даже с какой-то надменностью покосился на пограничника.
— С кого эта падла ее сняла⁈
— И ремень, — мрачно сказал Сагдиев, кивнув стволом висевшего на ремне автомата на душмана, — ремень с советской бляхой.
Сагдиев, Солодов и еще двое погранцов окружили обоих духов, стоявших на коленях со связанными за спиной руками.
Остальные, кто был свободен от наблюдения, смотрели на товарищей с недоумением.
— Снял с кого-то, сучий сын, — повторил Солодов, сквозь зубы, — снял с кого-то из наших. С погибшего!
Он подошел к худощавому, схватила его за ворот рубахи.