Распаленные жаром рукопашной погранцы, принялись добивать троих или четверых душманов, которые дали деру во двор заставы.
Однако я не стал смотреть, как враги гибнут. Вместо этого бросился в брешь. Все потому, что, кажется, стал понимать, к чему был весь этот отчаянный рывок душманья.
— Сашка! Сашка, ты куда⁈ — Кричал мне Канджиев.
Когда я оказался за забором, увидел, то, чего и ожидал. Вот, значит, что за «маневр» они решили провести. Мои догадки оказались верны.
Меньше десятка духов уходили вдоль забора к берегу Пянджа. Они приближались к системе, чьи нити обрезали или оборвали во время наступления.
Тогда я закричал:
— Внимание! Отделение, за мной!
Несколько бойцов, кто услышал мой приказ, без страха выскочили следом.
— В атаку! — Я указал на отходящих, — уничтожить врага!
Стрелковой цепью мы направились вперед и открыли огонь. Потом залегли.
Я быстро раскусил замысел противника. Духи пытались уйти. Их небольшая группа последовала вдоль забора, потом ее часть связала нас ближним боем, чтобы другие смогли отойти к берегу. Слишком решительный прорыв в таких условиях. Это неспроста.
Вопрос оставался лишь в том, зачем духи так рисковали? Чего такого важного они пытались уберечь? Или кого?
Душманы у системы даже не сразу поняли, откуда их убивают. Не поняли, откуда началась стрельба, и просто дрогнули, запаниковали. Стали разбегаться врассыпную. Пограничники выцеливали и уничтожали их.
Видя, что духи уже не способны к сопротивлению, я приказал:
— В атаку! Захватить врага!
Пограничники, все как один, поднялись. Мы пошли вперед, отстреливая каждого, кто подавал хоть какой-то намек на то, чтобы начать защищаться.
Когда приблизились к ним, двое оставшихся бросили оружие. Кинулись на колени и задрали руки. Один из них, высокий, но худощавый что-то забормотал на пушту. Говорил он торопливо и испуганно.
Я не стал его слушать. Просто врезал прикладом по лицу, а когда он упал, принялся вязать ему руки его же арафаткой.
Духи не взяли укреп. Не прошло и пяти минут после того, как мы втянули двоих пленных на территорию заставы, как они не выдержали натиска и стали отступать.
Некоторое время мы провожали отходящих душманов автоматным огнем.
Темнота больше не была их союзником. Все потому, что она мало помалу рассеивалась. Окружающий мир из непроглядно-черного, превратился в темно-серый.
Проступили очертания потрепанных боем строений заставы и самого ее здания. Стали видны холмы и неровности долины Дастиджумсокго ущелья, близь берега Пянджа. А вместе с ними и многочисленные тела душманов, оставшиеся лежать на поле боя.