— Вы это про Сашу зря так, — проговорил Матузный холодно.
Пуганьков аж удивился. Быстро-быстро заморгал.
— Что это значит, рядовой Матузный? И вообще! Обратитесь по форме!
Однако вместо Матузного заговорил Сагдиев. Заговорил также недовольно и даже угрюмо:
— Нехорошо так, товарищ Лейтенант, говорит про Селихова. Извините, конечно, но вы это все неправильно говорите. Передергиваете.
Пуганьков испугался, видя, как пограничники защищают неприятного ему Сашу Селихова. Испугался их слов и особенно решительных взглядов. Однако замполит приложил все усилия, чтобы не выдать своих эмоций. Как показалось Пуганькову, это у него получилось.
— Что значит, передергиваю⁈ — Напористо спросил Пуганьков, стараясь сохранит лицо перед бойцами, — отделение, что вы себе позволяете⁈ Этот Селихов у вас тут всю дисциплину разлагает! Вот он что делает!
— Уж простите, — начал Малюга, немного коверкая слова, — товарищ лейтенант, но мы вам не позволим так про Сашу говорить.
— Как это, не позволите⁈ Да что все это значит! — Растерялся, а от этого разозлился Пуганьков.
— То и значит, товарищ лейтенант, что Сашка мне сегодня ночью жизнь спас, — сказал Малюга твердо.
— И мне тоже спас, — невозмутимо вклинился Матузный.
— И мне спас! — Дополнил Сагдиев.
— И мне!
— И мне тоже, товарищ лейтенант!
— И мне спас! Если б ни он, в рукопашной бы я сегодня все! Погиб бы!
— Ну! Я тоже!
— Если б не он, мы б так в конюшне и остались! Прям под крышей похороненные!
— Да!
— Точно!
Каждое «и мне», что раздалось из строя, било по уверенности Пуганькова, словно хлесткой пощечиной по лицу. Ему казалось, что с каждым новым словом пограничников в защиту Селихова, он сам будто бы становился на добрый сантиметр ниже.
Замполит даже попятился.
— Отставить… — Нерешительно сказал он, потом все же собрался с силами и крикнул: — Отставить разговоры!
Пограничники все как один замолчали. Стали смирно перед замполитом.
— Товарищ лейтенант, — неожиданно раздался голос Селихова за спиной Пуганькова. Тот аж вздрогнул. Обернулся.
Селихов, стройный, широкоплечий и поджарый стоял прямо перед ним. Его удивительно суровое для восемнадцатилетнего парня лицо почему-то напугало Пуганьква. А внимательные голубые глаза показались замполиту холодными и… бывалыми. Пуганьков сглотнул.
— Младший сержант Селихов по вашему приказанию прибыл, — проговорил Александр Селихов спокойным и уверенным голосом.
— Младший сержант Селихов по вашему приказанию прибыл, — проговорил я, когда Пуганьков как-то испуганно обернулся ко мне.
Он в своей манере быстро-быстро заморгал. Приоткрыл рот, что бы что-то сказать, но так ничего и не сказал. На несколько мгновений между нами воцарилась тишина.