Услышав нотки знакомого голоса, я нахмурился. Перестал с ней бороться и просто заглянул в глаза.
— Наташа? — Недоуменно спросил я.
Ворочавшаяся подо мной девушка вдруг застыла. Широко раскрыла такие знакомые светлые в темноте глаза. Глаза моей супруги.
— Что? — Только и ответила она тихо.
Ихаб знал, куда идти. Непогоду он переждал в одном из приграничных кишлаков. Переночевав там, отправился в другой, что развернулся в нескольких километрах от границы с СССР.
Там, как и ожидалось, он быстро наткнулся на людей Юсуфзы, которые, конечно, узнали старого охотника.
Когда один из них спросил его, зачем он покинул землю шурави, тот ответил:
— Я все еще не оставляю надежду найти сына. Раз уж на советской стороне его нет, может, какие-нибудь вести о нем найдутся здесь?
Душман, встретивший его, хмыкнул. Таинственно добавил:
— Может, и найдутся. Я даже знаю, где ты можешь начать свои поиски.
Духи были вооружены, но Ихаб их не испугался, а даже покорился, позволив им отвести его к руинам древнего караван-сарая, в которых стоял небольшой лагерь.
Внутри источенных ветром стен было душ пятнадцать народу. Были лошади и мулы. В развернутых под небом шатрах жили вооруженные моджахеды.
Когда Ихаба повели к ветхому, но довольно большому дому, он заметил во дворе яму с рабами, закрытую деревянной решеткой.
До боли в глазах всматривался Ихаб в темноту этой ямы, но выкопали ее далеко, и он не заметил там ни единой живой души. Зато он увидел рабов. Худых, грязных, голодных. Кто-то из них чистил выгребную яму за развалинами старой стены. Другие несли дрова и тяжелые камни к очагам душманов.
Когда его провели в дом, внутри оказалось уютно. В недавно сложенной каменной печи горел огонь. Несколько крепких мужчин что-то обсуждали недалеко от закопченной печью стены.
— Господин, — поклонился один из душманов, что привели Ихаба, — к нам пожаловал занятный гость.
Вооруженные люди насторожились. Наградили поклонившегося Ихаба суровыми взглядами. Одетые в шелковые халаты, цветные тюрбаны и куфии, они не вынимали из-за пояса больших ножей.
— А, старый мой знакомец Ихаб, — встал высокий смуглокожий мужчина с редковатой, но длинной бородой.
Ихаб сразу его узнал. Это был Аллах-Дад, первый сын Юсуфзы. Возрастом не старше тридцати, он был высок. Выделялся гордой, почти солдатской осанкой, похожей на ту выправку, какую привык видеть Ихаб у пограничников шурави.
— Признаться, я очень удивлен тем, что увидел тебя здесь, — сказал он.
Ихаб поклонился.
— Я все еще ищу своего сына, дорогой Аллах-Дад. Раз уж его нет на земле шурави, может здесь о нем что-то известно.