Тот, не зная, куда смотреть: прямо перед собой или на меня, замялся.
— Да я… это… — протянул щекастый, оборачиваясь к белобрысому.
— Если промолчишь, хуже будет. Станут гонять всех. Ни себе, ни другим проблем не делай.
Щекастый втянул голову в плечи, виновато вышел из строя.
— Это мое, товарищ прапорщик, — несмело промямлил он.
Прапор с видом бешеного быка зашагал к призывнику.
— Фамилия⁈
— Мамаев, товарищ прапорщик!
— Почему не убрал личные вещи в каптерку, Мамаев⁈
— Так… — Замялся щекастый испуганно, — так там места не было. Все уже занято.
— Занято ему! Лучше б у тебя вот тут, — прапорщик покрутил пальцем у виска, — вот тут было занято! Напр-во!
Мамаев, замешкавшись, исполнил приказ.
— Десять, нет, пятнадцать кругов вокруг казармы, бегом… По команде «бегом» руки сгибаются в локтях!
Щекастый торопливо согнул руки.
— Бегом марш!
Призывник, не успевший натянуть рубаху, неуклюже побежал вон из расположения.
— Синицын! — Крикнул прапорщик старослужащему, со скучающим видом стоявшему у выхода.
— Я!
— Присмотри за ним. Да так, что б Мамаев все до последнего кружочка отбегал!
— Товарищ прапорщик, так у меня автобус через пять часов! Я ж сегодня все! Увольняюсь! — Развел руками старослужащий.
— Отставить! Дава мне, не выделывайся! Выполнять!
— Есть, — уныло сказал солдат и отправился на улицу.
— Паш? — Спросил у меня вдруг Сашка.
— М-м-м?
— А ты откуда знал, что прапор на полу растянется?
Я это помнил. Помнил, потому что в прошлый раз случилось все то же самое. Я оказался в прошлом, и это было очевидно. Прошлое это развивается по тому же самому сценарию, что и тогда, в моей молодости. Впрочем, это было не удивительно. Я дал себе зарок ничему не удивляться. И тут у меня возникал вопрос: а смогу ли я это прошлое поправить? Смогу ли сделать так, чтобы мой брат не погиб? Чтобы не попал он на заставу и не сгинул там, в дозоре?
— Сумку увидел, — шепнул я, — понял, что прапор об нее споткнется.
— Да? Ну у тебя и глаз, Пашка. Орлиный прямо. — Прыснул Сашка в кулак.
После такого забавного «инцидента», прапорщик повел нас на плац по длинному ярко освещенному коридору. На стенах я заметил блеклые плакаты. Советские плакаты.
Один изображал светловолосого мужчину, стоящего в профиль. В руке он сжимал автомат Калашникова. На груди его красным светился значок с надписью «ДОСААФ СССР». В углу плаката красовался лозунг: «Родине служить готов!»
Следующий плакат оказался поновее. Он был посвящен олимпиаде восемьдесят и изображал молодых женщину и мужчину. Последний воздел над головой факел, на вершине которого, будто пламя, развивались слова: «Продолжим эстафету прославленных олимпийцев».