Возможно, мы бы еще поспорили, выясняя, чей приказ весомее, но тут из-за поворота, со стороны Поколюбичей, показался еще один изрешеченный пулями автобус, а за ним потянулась страшная вереница крестьянских телег. Они везли с передовой убитых и тяжелораненых. Картина была жуткой: стоны, крики, кровь, капающая сквозь доски прямо на дорожную пыль. Даже перебинтованы были далеко не все — бинтов катастрофически не хватало, в ход шли обрывки нательного белья.
От сопровождающих эти подводы бойцов я узнал страшную новость. Медсанчасть, дом рядом с ним, разбомбили. Сбросили фугасную бомбу прямо на дом, который использовался как полевая медсанчасть. И это при том, что на крыше здания мелом и кумачом был выложен огромный, хорошо видимый с воздуха Красный Крест. Пилотам люфтваффе было плевать на конвенции.
— Сержант Лашкевич! — выкрикнул я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.
Сержант тут же вырос передо мной, сжимая винтовку.
— Отправляйся ползком, огородами, к капитану Уткину на первую линию. Скажи ему: если у него осталось тяжелое вооружение, которое можно скрытно эвакуировать и использовать здесь, на второй линии обороны, пусть немедленно отсылает его нам в тыл. Иначе потеряем всё при прорыве.
Я подошел к остановленному автобусу пополнения. В салон и в кузов ехавшей следом полуторки набилось не меньше сотни человек. Подростки из ФЗУ с горящими глазами, сутулые заводские мужики лет под сорок и даже откровенные седые старики. Вооружены они были из рук вон плохо — винтовка приходилась дай бог на каждого третьего.
А ручной пулемет Дегтярева я и вовсе увидел только один на весь отряд. Зато эти люди в гражданском сидели прямо на тяжелых зеленых ящиках. Три батальонных миномета, солидный запас мин к ним и просто огромное, пугающее количество ящиков с бутылками, начиненными зажигательной смесью. «Коктейли Молотова» были сейчас нашим главным противотанковым аргументом.
Наступала ночь. Канонада постепенно стихла. Было очевидно, что немцы, привыкшие воевать по расписанию, после ужина банально легли спать.
В какой-то момент, вглядываясь в темнеющий горизонт, я ощутил острое, почти непреодолимое желание. У меня появился соблазн взять пару проверенных парней, тихо сходить в разведку и устроить фрицам кровавую баню. Подрезать часовых, закидать гранатами спящие расчеты, чтобы не чувствовали они себя на нашей земле так вольготно.
Руки сами тянулись к автомату. Но ответственность командира, которую я добровольно взял на себя, не предполагала никаких дерзких, лихих действий. Даже если бы эти диверсии были тысячекратно просчитанными и тактически рациональными, мой риск был неоправдан. Убьют меня в ночном поиске — и кто завтра будет руководить обороной Прудка? Батальон без командира — это просто вооруженная толпа.