Тишина длится секунду.
– Ты шутишь?
Я поднимаю глаза. Картер смотрит на меня, и в его взгляде нет отвращения. Нет брезгливости. Только что-то тёмное, голодное, почти дикое.
– Это блять ахренительно, что ты так течёшь из-за меня.
Я краснею.
Не просто краснею. Меня заливает краской с головы до ног. Потому что он говорит такие слова. Грубые. Пошлые. И от них почему-то становится ещё жарче.
Я не знаю, что ответить. Я вообще не знаю, что говорят в таких ситуациях. Я просто лежу и смотрю на него, чувствуя, как его пальцы всё ещё лежат на мне, не двигаясь.
А потом они начинают двигаться.
Его пальцы скользят между складок, медленно, осторожно, будто он изучает меня. Я чувствую каждое движение. Как они касаются влажной кожи, как находят самые чувствительные места.
А потом я чувствую давление.
У входа.
Что-то твёрдое, чужеродное. Я понимаю, что это его палец. Он медленно, очень медленно, начинает входить в меня.
И я чувствую дискомфорт.
Не боль. Пока не боль. Но что-то странное, тянущее, незнакомое. Будто моё тело сопротивляется, не пускает его внутрь. Я зажмуриваюсь, пытаясь справиться с этим ощущением, но оно не уходит.
А потом он замирает.
Полностью.
Я чувствую, как его палец застыл на месте — вошёл совсем чуть-чуть, буквально на кончик. И он не двигается дальше.
Тишина.
Я открываю глаза.
Картер смотрит на меня странно. В его взгляде нет прежней жадности. Только какое-то… недоумение. Будто он не верит тому, что чувствует.
– Ты что… – его голос низкий, хриплый. – Девственница?
Я встречаюсь с его взглядом.
В нём действительно недоумение. Растерянность. Будто он никак не ожидал этого. Будто для него это что-то из ряда вон выходящее.
Я медленно киваю.
Один раз.
Больше не нужно.
Он замирает. На долю секунды. Может, на две. Его лицо меняется, я вижу это. Взгляд становится другим. Он будто осознаёт, что натворил.
И в его глазах появляется что-то, чего я боюсь больше всего.
Сожаление.
– Картер? – тихо зову я.
Он не отвечает. Просто смотрит на меня, и между нами повисает тяжёлая, напряжённая тишина.
Я не знаю, что он думает. Боится ли, что я потом пожалею? Или что он пожалеет?
Но я знаю одно.
Я не хочу, чтобы он останавливался.
Я медленно поднимаю руки и обхватываю его лицо. Мои ладони лежат на его щеках, и я чувствую лёгкую щетину — она колет пальцы. Он не отводит взгляда. Смотрит на меня, и я вижу, как тяжело он дышит.
Я наклоняюсь и целую его.
Нежно. Мягко. Без жадности, без спешки. Просто касаюсь его губ своими, давая понять, что всё в порядке. Что я здесь. Что я хочу этого.
Он не отвечает сразу. На секунду мне кажется, что он отстранится. Но потом его губы двигаются в ответ.