Считая, что мозговой штурм может дать некоторые результаты, собрал у себя всех доверенных членов ЦК и Совнаркома. Когда Луначарский услышал реакцию председателя на арест их товарищей, взмолился:
— Быть может, выручим их как-нибудь?
— Никак. Запущен ответный план. Сейчас три полка гарнизона, полк милиции и отряды Балтфлота оцепляют объекты, занятые этими скотами. Если у блокированных в Смольном хватит мозгов, попробуют пойти на переговоры, если нет… помянём очередных павших героев революции.
У Луначарского, самого мягкого в окружении председателя, затряслось лицо, очки свалились с носа. Естественно, каждый примерил ситуацию на себя и сделал вывод: попадись он в такую же ловушку, Седов не станет идти на сговор с похитителями, чтоб спасти товарищей по борьбе.
— Леонид Дмитриевич, вы уверены? — один Бонч-Бруевич осмелился переспросить.
— Вздумал меня учить? С террористами разговор короткий: никаких разговоров. Как только поверят, что нас можно что угодно заставить делать, взяв кого-то в заложники, всё, без роты охраны из Кремля не выходи. Молимся, что уродам жизнь дорога, и они струхнут, выдадут наших.
Зная биографию Спиридоновой и «Железного Феликса», сам на это не рассчитывал. И не промахнулся.
Не получив устраивающего их ответа, эсеры кинулись одновременно на штурм Петропавловки и Крестов. Начальники тюрем тут же им выдали запрошенных арестантов, но с штыковыми дырками. Корнилов, Керенский, поддержавшие их фабриканты-заводчики, схваченные вместе с первым министром остальные члены Временного правительства, а также «забытые» большевики вроде Джугашвили и все остальные из эсеровского списка политзеков, все пошли в расход. Тюремщики чётко выполнили главную команду — ни при каких условиях не отпускать врагов трудового народа. Заодно предотвратили штурм, ставший для эсеров бессмысленным, как бы те ни орали и ни возмущались. Пока шёл обмен угроз на безжизненные тела, ещё тёплые, на Выборгскую сторону к Крестам подкатили, наконец, грузовики с милиционерами, на Заячий остров первыми домчали матросы. Заговорили пулемёты, винтовки… И всё затихло.
Во время штурма Смольного, добром эсеры не сдались, они погибли все до единого, включая Спиридонову и Дзержинского. Отстреливаясь, перебили заложников — социалистов из СПР и обычных служащих Петросовета. Умирая, эсеры стремились прихватить в преисподнюю максимальное число душ, некоторые боевики пустили пулю себе в лоб до того, как атакующие ворвались внутрь.
Увидев, что негодяи натворили внутри, товарищ Лацис, командовавший боем, самолично распорядился и разослал приказ по всем подразделениям, зачищающим захваченные эсерами объекты: пленных не брать, даже не оказавших сопротивление — расстрелять на месте. Матросы и сами действовали аналогично, без лишних инструкций, только солдаты гарнизона собирали сдавшихся в кучу и сдавали милиции… Где сдавшихся ожидал тот же исход.