И я замолчала, не договорила, но и сказала много!
Слишком много. Дура! Зачем сказала?
— Ты сегодня не выспалась? Бред несёшь.
Бросает небрежно Баев.
— Изучай, чтобы потом вопросов не было. Завтра в одиннадцать я заеду за тобой, — перед лицом появляется исписанный лист.
Зло выдергиваю его, слегка сминаю бумагу.
Баев разворачивается, начинает спускаться по ступеням.
Я же не успеваю взяться за ручку двери, как дверь сама открывается.
— Мама, — вырывается голосок.
Баев оборачивается.
Визуал3
БАЕВ
Спускаюсь по ступеням, считая их про себя.
Раз, два, три.
Дохлый номер.
Крыльцо шатается, перила держатся на честном слове и одном ржавом гвозде.
Хмыкаю.
Вот ради этого она сбежала? Из квартиры с евроремонтом, из машины с кожаным салоном в эту халупу?
Двор, впрочем, ухожен.
Грядки аккуратные, дорожка выложена плиткой, руки не из жопы растут.
Вспоминаю, как Алиса драила нашу квартиру каждую субботу, как бесилась, если я в ботинках проходил.
Чистюля.
Мысль приходит и улетучивается. Не нужна мне эта ностальгия. Всё кончено три года назад.
— Мама.
Голос. Тонкий, детский, сзади.
Оборачиваюсь на автомате.
Без интереса — так, рефлекс, выученный годами службы. Оценить источник звука, степень угрозы.
Ребёнок. Лет двух, наверное. Стоит в дверном проёме, щурится на свет.
Светлые волосы торчат во все стороны, рубашка клетчатая — великовата, из рукавов торчат только пальцы. Глаза…
Не успеваю рассмотреть.
Алиса как коршун, как ошпаренная. Хватает пацана одной рукой за плечи, второй подхватывает под зад, прижимает к себе.
— А, это якобы МОЙ сын? – спрашиваю, не скрывая издёвки в голосе.
— Знакомства не будет, уходи, Баев, — огрызается в ответ.
— Да мне и не надо, мне чужой ребёнок даром не нужен.
Она не отвечает больше, делает шаг в дом.
Дверь захлопывается с грохотом — старые петли жалобно скрипят.
Несколько секунд стою, смотрю на закрытую дверь.
Нервная.
Хмыкаю.
Отворачиваюсь.
Спускаюсь с крыльца, шагаю по плиточной дорожке.
Оглядываюсь ещё раз — так, без цели, просто чтобы понять.
Дом старый, краска облезла, зато ухожено. Она всегда такой была — из говна и палок уют может слепить.
Внедорожник стоит у калитки.
Мой бронебойный зверь — три тонны металла, рамы, защиты.
На фоне этой хибарки выглядит как корабль пришельцев.
Открываю дверь, сажусь — кожаное кресло скрипит под весом.
Телефон в руке. Нахожу контакт адвоката, жму вызов.
— Слушаю вас, Никита Дмитриевич. Как всё прошло, ваша супруга согласна на развод?
Отвечает со второго гудка. Ждал.
— Нормально. Завтра в одиннадцать тридцать поедем в суд. Заявление писать. Организуешь, чтобы приняли побыстрее?